Жизнь без прикрасОн уставился на меня.
— Только меня сперва сломай. С этого места я не уйду.
Машинист стоял напротив и смотрел на меня.
Он то разжимал пальцы, то снова сжимал их в кулаки. Я смотрел на его руки и видел: может ударить. Тут из-за его спины выскочил прораб.
— Илья, чего стоишь? Бери их под руки, отнеси в сторону! Много ли они весят!
Антонина Георгиевна опустила фонарь и приблизила его к лицу машиниста. Долго разглядывала снизу вверх, потом произнесла:
— Романюк.
Машинист вздрогнул.
— Илья Романюк. Ты ведь сын Георгия Романюка, из литейки.
Так смотрит ребёнок на незнакомцев, вдруг услышав от них своё имя; таким стал и его взгляд на неё.
— Вы откуда меня знаете? Откуда?
— Через эту дверь я твоего отца ещё сорок лет назад пропускала. Каждое утро на четыре минуты позже приходил: сперва тебя за руку в садик на заводской улице отведёт, потом сюда бежит. Садик в семь часов открывали, а у него в семь часов смена. Так я за шесть лет ни одного опоздания ему не записала. Ни одного.
Илья не отводил от неё глаз. Лицо менялось у меня на глазах, злость с него сошла. А Георгиевна заговорила тише:
— На тебе красная шапка с помпоном была, а ладошкой ты за его руку цеплялся. Я тебе в окошко конфеты подавала, карамельки. Барбариски. Вспомнил?
— Помню, — хрипло отозвался он, и губы у него дрогнули.
Она кивнула назад, на дверь:
— Через неё отец твой двадцать пять лет на работу ходил. На этих трубах его руки остались, на турникете. Дверь сломаешь, Илюша, вместе с ним сломаешь. Ну, ломай. Мне семьдесят девять, уходить я не собираюсь. Вербицкий тоже останется. Так и ломай, с нами вместе. А после отнеси своим мальчишкам заработанное. Объясни им, что дед бы гордился.
Тишина. Слышались только холостой рокот мотора да потрескивание фитиля. Прораб продолжал кричать сзади, но машинист будто не слышал его. Смотрел на блестящие трубы турникета.
Наконец он медленно потянулся к верхней трубе, положил ладонь туда, где до него лежали тысячи ладоней. Секунд десять держал её так. Потом отнял руку, повернулся к нам спиной и пошёл к машине. Забрался в кабину. Мотор умолк.
Теперь до нас доносились капли: вода с ковша падала на крыльцо.
Прораб метался вокруг экскаватора, колотил в стекло.
— Илья! Слышишь меня? Уволен! Ни копейки от меня не получишь!
Дверца открылась.
— Сам ломай! — спокойно сказал Илья и снова закрылся в кабине.
Прораб принялся кому-то звонить, по всему видно — Ярошу. Но тот был недоступен: спал в санатории за городом. Постояв ещё, прораб сплюнул и уехал на своей легковушке. Пустой самосвал отправился следом. Остался один экскаватор: оранжевая огромная птица склонилась над крыльцом, словно собралась напиться.
Илья спустился из кабины, подошёл к ступенькам и уселся возле Георгиевны. Молча. Она подала ему банку с тремя оставшимися картофелинами. Они уже остыли. Взяв картофелину, он достал из её кулька крупную соль, присолил картошку и съел. Потом сидел, глядя прямо перед собой.
— Дед, а утром чего ждать? — спросил он, так и не повернув головы. — Другого машиниста привезут? Полицию?
— В девять утра распоряжение о сносе отменят.
— Кто же его отменит?
— Отменят. Не отменят — приходи в десять и ломай. Я уйду с дороги, слово тебе даю.
— Ты вообще кто такой?
— Сторож. С понедельника.
Он хмыкнул и покачал головой. Однако уходить не стал. До рассвета мы просидели вместе, с горящим фонарём между нами. Над литейкой, на востоке, небо понемногу наливалось сиреневым.
За остановкой, на углу заводской улицы, почти с трёх часов ночи стояла машина без света. Тогда я не придал ей значения. Когда приближался экскаватор, заметил краем глаза и решил: рабочий приехал раньше смены, спит за рулём. Что я ошибся, выяснилось уже потом.
В шесть утра, при дневном свете, Илья поднялся, отряхнул штаны и крепко, по-рабочему пожал мне руку. К Георгиевне наклонился, обнял за плечи — неловко, как большой медведь.
— За барбариски спасибо, тётя Антонина.
Домой он отправился пешком. Экскаватор бросил там, где заглушил.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.