— Ты чего, старый? Что я такого сказала? Правду сказала. Не моя вина, что тебе эта правда не нравится.
Матвей Андреевич и сам испугался своего поступка. Руки у него дрожали. Удар был несильный: Марина устояла на ногах и даже не вскрикнула. Но сильнее всего старика трясло от мысли, что Ксюша, возможно, не была ему родной внучкой.
— Не верю я тебе, Марина, — глухо сказал он. — Не верю, что Ксюша нам чужая. Врешь ты все.
— Можешь не верить. Документы у меня есть. Детдомовская она. Роман ее из дома малютки взял. Ему дети до смерти нужны были. Все твердил: семья без ребенка — не семья. А я забеременеть не могла. Вот он и предложил взять малышку. Ксюше тогда годик был.
Матвей Андреевич схватился за голову. Он не мог принять эту горькую, чудовищную правду. Ксюша — не его кровная внучка.
«Господи, за что же мне это?» — кричало внутри него, а вслух он едва слышно спросил:
— Почему вы мне столько лет ничего не говорили?
— Так мы и Ксюше не говорили, — равнодушно ответила Марина. — Бумаги спрятали, и все. Жили будто настоящие родители. Хотя мне эта девчонка даром не нужна была. Хорошо, у Романа тогда дела шли, нянек нанял целую ораву. Я к этому почти не прикасалась.
Она зевнула и раздраженно махнула рукой.
— Все, старый, надоел. Уходи. Мне опохмелиться надо, внутри все горит.
Такое равнодушие потрясло Матвея Андреевича до глубины души. Пусть Ксюша была приемной, но разве можно так говорить о ребенке? Это было не просто бессердечие — это была какая-то звериная пустота. Старик подумал, что, может, и к лучшему, что Марина так и не стала матерью по крови. Ей нельзя было доверять детское сердце.
«Но Рома… Господи, Рома, почему ты выбрал ее? Неужели рядом не нашлось достойной женщины? Теперь нет ни тебя, ни Ксюши. А эта… жива».
Слова Марины прошлись по сердцу старика раскаленным железом.
— Но я не отступлю, — тихо сказал он себе и сжал кулаки. — Не уйду, пока она не расскажет все до конца.
— Ну чего застыл? Вали, говорю! — снова заорала Марина, пока он пытался совладать с собой.
— Нет, не уйду, — твердо ответил Матвей Андреевич. — Я знаю, что у Романа есть родной ребенок.
Он наивно думал, что эти слова выбьют Марину из колеи. Но ничего подобного не случилось. Она только нагло ухмыльнулась.
— Ты про это знаешь?
