— Я поговорить с тобой пришел.
— Чего? Это ты меня с кровати поднял, чтобы с утра пораньше мозги выносить? — раздраженно взвизгнула Марина.
Матвея Андреевича до глубины души возмутило ее поведение. Он шагнул ближе и слегка встряхнул ее за плечи.
— Очнись ты, Марина! Не узнаешь меня? Совсем память пропила? Я Матвей Андреевич, отец Романа, твоего мужа.
Марина удивленно вытаращилась.
— Так это ты? — протянула она сквозь зубы. — И чего тебе надо? Говори быстрее и проваливай.
Старика передернуло от ее слов. Он не выдержал и повысил голос:
— Во что ты превратилась, Марина? На человека уже не похожа. Как ты могла не приехать на похороны дочери? Я тебе сразу написал, как только Ксюши не стало. В тебе хоть что-то человеческое осталось?
— Не смей меня стыдить, старый! — завопила Марина. — Не на ту напал!
«Вот теперь узнаю прежнюю крикливую хамку», — мрачно подумал Матвей Андреевич.
— На похороны, говоришь, не приехала? А зачем мне приезжать? — вдруг хрипло усмехнулась она. — Ксюха мне не дочь. Так, приживалка. Не стало ее — ну и не стало. Лишний рот кормить не надо.
Матвей Андреевич застыл с открытым от ужаса ртом. Смысл этих слов дошел до него не сразу. А когда дошел, ему показалось, что пол уходит из-под ног.
Марина, заметив его потрясение, мерзко рассмеялась.
— Ну что, старый, проглотил? Думал, твой Ромка герой невиданный? А он мне за всю жизнь даже ребенка дать не смог. Слабак.
У Матвея Андреевича было железное правило: не обижать женщин и детей, тем более не поднимать на них руку. За все свои семьдесят пять лет он ни разу этого правила не нарушил. Но в тот день не выдержал. Гадости в свой адрес он стерпел бы, но когда Марина начала оскорблять Романа, сердце старика дрогнуло от боли и гнева. Его сын был честным человеком, настоящим мужчиной, и марать память о нем Матвей Андреевич никому бы не позволил.
Он ударил Марину ладонью по щеке. Та от неожиданности отшатнулась к кровати и уже куда тише пробормотала:
