Дайте мне еще раз с внучкой проститься.
Мужики переглянулись, но спорить с дедом не стали. А Матвей Андреевич уже мелкими, быстрыми шагами шел к ним.
— Какая же ты красивая, лебедушка моя, Ксюшенька, — прошептал он, склонившись над лицом девушки.
Ксения лежала вся в белом, тихая и светлая. Белое платье напоминало подвенечный наряд. Старик машинально провел ладонью по ткани, расправляя складки, и вдруг пальцы его зацепили что-то маленькое, спрятанное внутри.
Матвей Андреевич сам не понял, почему задрожал. Он осторожно достал находку и развернул ее. Это оказался не листок, а крошечная фотография. На снимке улыбалась светловолосая девочка лет десяти — с живыми глазами и чуть хитроватым взглядом.
Старик побледнел так сильно, что едва не рухнул. Он вцепился в край гроба, чтобы удержаться на ногах.
«Господи, откуда здесь эта карточка? Разве такое бывает? Неужели сон был не просто сном? Нет, надо вернуть обратно. Пусть лежит с Ксюшей. От греха подальше. Пусть все останется как было», — мелькнуло у него.
Но оставить все как есть он не смог. Мысли тут же впились в него, не давая дышать. Они хлестали его, будто загнанную лошадь. А внутренний голос строго, почти сурово сказал: «Как ты можешь отступить? Сын тебя просил. Как потом перед ним и перед Богом ответ держать будешь?»
«И правда… что же это я?» — словно очнулся Матвей Андреевич.
— Выясню, — едва слышно прошептал он. — Я ведь инспектором был. Пусть старый, но голова еще на месте. Значит, рано мне совсем сдаваться.
С той минуты, как старик увидел фотографию девочки, внутри у него будто что-то перевернулось. Он стал сам не свой. На поминках сидел бледный, неподвижный, словно восковой.
— Дед совсем от горя рассудком тронулся, — шептались за его спиной. — С какой-то карточкой ходит, всех спрашивает, кто это.
— А что ему еще остается? Один остался, совсем один. Вот и мечется, как зверь в клетке.
Матвею Андреевичу было больно это слышать, но он понимал: со стороны, наверное, все так и выглядело.
Он пытался узнать, кто положил фотографию в гроб Ксении. Но никого не нашел. Все женщины, которые помогали одевать покойную в белое платье, отнекивались и клялись, что ничего не знают.
Измотанный страшным днем, разбитый и несчастный, Матвей Андреевич едва добрался до дома. Он мечтал только об одном — упасть на кровать, уснуть крепко, без снов, забыться хотя бы на несколько часов. Но беспокойные мысли уже поджидали его и снова не дали покоя.
— Ничего я не нашел, — растерянно пробормотал он в пустой комнате.
«Значит, ищи дальше, — будто ответил внутренний голос…
