Так я у вас сто раз была. И паспорт твой брала, да. Ты сама просила посмотреть данные для заявления в школу. Что ты теперь придумываешь?
Оксана открыла папку, достала распечатки заявок.
— Здесь заявки. Фото сделаны на моей кухне. Время — после твоего визита. На одной фотографии видно твое отражение.
Марина выхватила лист, бросила взгляд и смяла.
— Это ничего не доказывает.
— А запись с подъезда?
— Монтаж.
— Рамиль видел тебя.
Марина дернулась.
— Кто?
Именно это короткое «кто» выдало ее сильнее, чем все остальное. Она знала, что кто-то был. Она боялась имени.
Наталья Ивановна медленно опустилась на стул.
— Мариночка?
— Мам, не слушай их! Они хотят дачу забрать. Артем давно на нее смотрит. Он же вечно ноет, что денег нет!
— Я на вашу дачу смотрел только когда крышу там латал, — сказал Артем.
Марина повернулась к нему.
— А ты вообще молчи. Тебя вчера жена с курьером закрыла, а ты сегодня ее защищаешь? Мужик называется.
Оксана закрыла глаза. Артем увидел, как у нее дернулась щека.
Он ожидал, что эти слова снова ударят в ревность. Но ударили иначе — грязью. Марина использовала то, что сама же подстроила через соседские глаза, через слухи, через расчет на его вспыльчивость.
— Это ты позвонила Марии Семеновне? — спросил он.
Марина вскинула брови.
— Я? Зачем?
— Потому что она слишком точно знала, когда Рамиль вошел. И слишком быстро решила, что происходит измена.
— Может, потому что так и выглядело?
— Ты стояла внизу, — сказала Оксана. — Я тебя видела из окна.
— Видела она. У тебя нервы, сестричка. Таблеточки пей.
Наталья Ивановна вдруг подняла руку.
— Хватит.
Все замолчали.
Она посмотрела на Марину. Долго, тяжело, словно впервые видела не младшую любимую дочь, которую надо спасать, а взрослого человека с чужими глазами.
— Ты брала паспорт Оксаны?
Марина скривилась.
— Мам, ну брала. Но не крала. Мне надо было данные сверить.
— Займы ты оформляла?
