— Значит так, гражданин прозревший, — Полина сунула конверт в задний карман своих джинсов. — Правила меняются с этой секунды. Первое. Вся твоя зарплата переводится на счет, доступ к которому есть только у меня. Никаких подарочков из семейного фонда без согласования.
Сергей судорожно кивал, ловя каждое слово. Ему казалось, что он стоит на краю пропасти, а Полина держит страховочный трос.
— Второе. Важный момент. Никаких поездок к маме по субботам. Хочешь повидаться — ездишь сам, с пустыми руками или с пачкой печенья. Если ей так хочется тебя видеть, пусть чай заварит.
Сергей снова кивнул.
— Третье, — продолжала Полина, чеканя слова. — Твое кресло я продала на сайте объявлений полчаса назад. Деньги пойдут грузчикам в качестве неустойки. Будешь сидеть на табуретке, пока не накопим на нормальный диван в нашу квартиру. Вопросы, возражения, комментарии?
— Никаких возражений, — выдохнул он. — Стул был уродливый, правда?
Полина еще секунд десять сверлила его своим фирменным рентгеновским взглядом, пытаясь найти хоть каплю фальши. Не нашла. Парень действительно сломался об мамину тумбочку.
Она тяжело вздохнула, развернулась и пошла на кухню.
— Заноси продукты, добытчик. И кран водопроводный обратно прикрути. Я пить хочу.
Сергей схватил пакеты с таким энтузиазмом, будто это были золотые слитки, и бросился за ней на кухню…
