Она забрала Назарчика от свекрови ровно в пять. Галина Петровна уже сидела перед телевизором и на вопросы о том, как вёл себя внук, отвечала односложно, не отрываясь от экрана. Дома Оксана приготовила праздничный ужин.
Запекла утку с яблоками, любимое блюдо Тараса. Открыла бутылку хорошего вина. Когда муж пришёл с работы, она встретила его на пороге с сияющими глазами.
«Угадай, что случилось?» — спросила она, обнимая его. «Что, взяли?» Он не выглядел удивлённым, скорее смирившимся. «Да».
«Представляешь, ведущим кардиологом! И зарплата…» «Тарас, ты не поверишь!» Она назвала ему сумму.
Тарас молча прошёл на кухню, сел за стол, его лицо было непроницаемым. «Здорово», — сказал он без всякого энтузиазма. «Поздравляю!» «Ты не рад?» — растеряно спросила Оксана.
Весь её праздничный настрой начал улетучиваться. «Почему не рад?» «Рад, конечно, просто…» Он замолчал, подбирая слова. «Просто я не понимаю, как ты всё это себе представляешь. Три дня в неделю с девяти до шести — это полный рабочий день. А кто будет с Назарчиком?» «Мы найдём ему хороший частный садик», — поспешно ответила Оксана. «С такой зарплатой мы можем себе это позволить. И потом… у меня же будет четыре выходных в неделю. Я буду проводить с ним даже больше времени, чем сейчас». «Частный садик?» — хмыкнул Тарас.
«А если он будет болеть? А болеть он будет часто: все дети в садиках болеют. Кто будет на больничных сидеть? Я не могу. У меня работа, проекты…» «Я буду сидеть, — твёрдо сказала Оксана. — В клинике лояльно относятся к больничным, я специально спрашивала». «А ужины кто будет готовить? А убираться?» — продолжал он, находя всё новые и новые проблемы. «Тарас, что с тобой?» — её голос дрогнул.
«Мы же всегда всё делали вместе. И потом… Мы сможем нанять домработницу раз в неделю. Это решит все проблемы с уборкой».
«Домработницу?» — он покачал головой. «Ты уже совсем зазвездилась. Ещё даже на работу не вышла, а уже домработницу нанимаешь. Ты превратишься в одну из этих карьеристок, для которых семья на последнем месте». «Это неправда», — воскликнула Оксана. «Семья для меня всегда будет на первом месте. Но я не хочу хоронить себя в четырёх стенах. Я люблю свою работу, я хочу развиваться». «А я, значит, не развиваюсь?» — обиделся он.
«Я, по-твоему, деградирую, работая за свои несчастные пятьдесят тысяч?» «Я этого не говорила». Она была в отчаянии. Почему он всё переворачивал с ног на голову? «Ну ты так думаешь?» — он встал из-за стола.
«Пришла тут. Размахиваешь своей зарплатой в двести тысяч. Думаешь, я не понимаю, к чему всё идёт? Скоро начнёшь меня попрекать, что я неудачник». «Тарас, прекрати! Я никогда так не думала». «А я думаю, что это плохая затея», — отрезал он. «Тебе нужно сидеть дома с ребёнком, как все нормальные женщины, а ты гоняешься за карьерой». Праздничный ужин был безнадёжно испорчен. Они почти не разговаривали.
Оксана молча убирала со стола, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Тарас ушёл в гостиную и включил телевизор на полную громкость. Она не понимала, что происходит.
Мужчина, который всегда гордился её умом и талантом, вдруг превратился в ревнивого тирана, боящегося её успеха. На следующий день, в субботу, как по расписанию, нагрянула Галина Петровна. Она, очевидно, уже была в курсе новостей.
«Ну что, карьеристка, поздравляю! Променяла семью на деньги», — съязвила она с порога. «Я ничего не променяла», — устало ответила Оксана.
«Да ну?» Свекровь прошла на кухню и критически осмотрела вчерашнюю утку. «Жируете, я смотрю. Зарплату ещё не получила, а уже деликатесы».
«Это был праздник. Я хотела порадовать Тараса». «Порадовала, — хмыкнула Галина Петровна. — Он всю ночь не спал, переживал. Говорит, жена его бросает».
«Я никого не бросаю», — не выдержала Оксана. «Я просто выхожу на работу!» «На работу, где будешь крутить хвостом перед своим начальником-мужиком, — процедила свекровь. — Знаем мы такие работы. Я Тарасику так и сказала: „Смотри, сынок, уведут у тебя жену. Она у тебя девка видная, а там врачи и профессора. Люди с положением. А ты кто? Простой менеджер“». Оксана застыла. «Вот оно что».
Значит, это свекровь настроила Тараса, вложила ему в голову эти ядовитые мысли о неверности и карьеризме. Ревность мужа была не просто его собственной неуверенностью, а результатом материнских манипуляций. «Галина Петровна, — стараясь сохранять спокойствие, сказала Оксана, — я люблю вашего сына и никогда не давала ему повода для ревности. А моя работа — это моё личное дело». «Пока ты замужем за моим сыном, у тебя нет личных дел, — отрезала свекровь. — У тебя есть семья и обязанности. А твоя главная обязанность — сидеть дома и воспитывать Назарчика. Чтобы он вырос нормальным человеком, а не брошенным ребенком работающей матери».
«Хватит!» — крикнула Оксана. Она больше не могла это выносить. «Я буду работать, и это не обсуждается».
«Ах, вот как ты заговорила!» Глаза Галины Петровны сузились. «Ну смотри, Оксаночка, ты ещё пожалеешь об этом. Пожалеешь, что не послушала старших».
Она развернулась и, демонстративно хлопнув дверью, ушла. Оксана осталась одна посреди кухни. Руки ее дрожали.
Она чувствовала, что это не просто угроза. Это было объявление войны. И в этой войне она, похоже, была одна против всех.
Тарас, который должен был быть ее союзником, стал на сторону врага. Она подошла к окну и посмотрела во двор. Свекровь шла по дорожке, высоко подняв голову.
Она не оглядывалась. Оксана поняла, что с этой минуты ее жизнь уже никогда не будет прежней. Свекровь и муж начали действовать сообща, и их методы становились все более изощренными.
Они больше не вступали в открытые споры, а действовали хитрее, исподтишко, создавая Оксане невыносимые условия. Война, объявленная Галиной Петровной, велась партизанскими методами. Открытых столкновений больше не было.
Вместо них начались мелкие, но систематические диверсии, призванные доказать Оксане, что совмещать семью и престижную работу невозможно. Оксана договорилась с частным детским садом «Солнышко» недалеко от дома. Место было дорогим, но отзывы прекрасными.
Маленькие группы, развивающие занятия, собственная кухня. Она была уверена, что Назарчику там понравится. За неделю до выхода на работу она решила начать адаптацию, приводить сына на пару часов в день.
В первый день всё прошло гладко. Назарчик с любопытством осматривал новую обстановку и даже помахал маме ручкой на прощание. Но когда Оксана пришла забирать его, её встретила встревоженная воспитательница.
«Оксана Сергеевна, у Назара поднялась температура», — сообщила она. «37,8. Мы дали ему жаропонижающее, но вам лучше показать его врачу».
Оксана похолодела. Она схватила сына на руки. Он был вялым и капризным.
Дома градусник показал 38,5. Ночью температура поднялась до 39. Пришлось вызывать скорую.
Врач диагностировал острую респираторную вирусную инфекцию. «Обычное дело для садика», — успокоил он. «Первый год все дети болеют».
Адаптация. Назарчик проболел неделю. Оксана отменила все свои дела, сидела с ним дома, давала лекарства, читала сказки.
Как только он поправился, она снова повела его в сад. И история повторилась. Через два дня снова температура, кашель, насморк.
«Я же говорила, — торжествующе заявила Галина Петровна, которая зашла „проведать“ больного внука. — Нечего было ребёнка в этот рассадник инфекций тащить. Дома надо сидеть».
«Домашние дети не болеют». «Все дети болеют», — устало возразила Оксана. «Это нормально».
«Нормально, когда мать рядом, а не пропадает на своих работах», — отрезала свекровь. Тарас молча поддакивал, глядя на Оксану с укором. «Видишь, — говорил его взгляд, — я же предупреждал». Оксана чувствовала себя виноватой. Может, они и правда были правы? Может, она плохая мать, раз ее ребенок так часто болеет? Она взяла больничный на две недели.
Пришлось звонить в клинику и извиняться. Роман Васильевич Мельник отнесся с пониманием. «Не переживайте, Оксана Сергеевна», — сказал он.
«Семья — это главное. Выздоравливайте. Мы вас ждем».
Но как только Назарчик окончательно выздоровел и они снова попытались пойти в сад, все началось заново. Температура, сопли, бессонные ночи. Оксана была в отчаянии.
Она не спала уже несколько суток, разрываясь между больным ребенком и чувством вины перед работодателем. Однажды вечером, когда она в очередной раз мерила сыну температуру, заметила странную вещь. Градусник показывал ровно 37,2.
Но Назарчик выглядел совершенно здоровым. Бегал по квартире, смеялся, просил есть. Она решила перемерить температуру другим градусником, старым ртутным, который хранился в аптечке.
Он показал 36,6. Норма. Она снова взяла электронный градусник, которым они пользовались в последнее время.
37,2. «Тарас, посмотри, — позвала она мужа. — Кажется, наш градусник сломался». Тарас взял градусник, повертел в руках. «Да ну, новый же почти. Месяц назад купили». «Но он показывает неправильно. У Назара нет температуры». «Может, ты мерить не умеешь? — предположил он. — Его держать надо пять минут, а не две». «Я умею мерить температуру, — вспылила Оксана. — Я врач, если ты забыл». Подозрение закралось в её душу. Она вспомнила, что этот электронный градусник им подарила Галина Петровна.
«Для внука ничего не жалко», — сказала она тогда. Оксана нашла в интернете инструкцию к этой модели. Оказалось, у него была функция демонстрационного режима, при котором он всегда показывал заранее запрограммированную температуру.
Например, 37,2. Чтобы отключить этот режим, нужно было нажать определённую комбинацию кнопок. Оксана нажала.
И градусник показал 36,6. У неё потемнело в глазах. Это не было случайностью…
