Свекровь намеренно подарила им градусник с включённым деморежимом, чтобы имитировать болезнь ребёнка и заставить отказаться от работы. Оксана вспомнила и о первых двух случаях, когда Назарчик действительно болел: накануне первого дня в садике к ним заходила свекровь и угощала Назарчика мороженым. «Пусть ребёнок порадуется перед стрессом», — сказала она.
А ведь был конец сентября, на улице было холодно, а во второй раз она принесла ему ледяной сок прямо из холодильника. «Она специально простужала его, — прошептала Оксана, глядя на мужа широко открытыми глазами. — А потом подсунула этот градусник, чтобы мы думали, что он болеет постоянно».
«Оксан, ты преувеличиваешь, — нахмурился Тарас. — Мама не могла такого сделать. Это же её внук».
«Могла, Тарас, могла! Чтобы доказать свою правоту! Чтобы засадить меня дома!» «Это просто совпадение. Мороженое, сок. Дети от этого не всегда болеют».
«А градусник? Может, она сама не знала про этот режим?» «Не знала», — горько усмехнулась Оксана. Она — бывший бухгалтер и инструкции к новой мясорубке читает от корки до корки. «А тут не знала? Не смеши меня».
Она чувствовала, как внутри всё закипает от бессильной ярости. Её обманывали, манипулировали здоровьем её собственного ребёнка, а муж отказывался в это верить. На следующий день она пошла в сад одна, без Назарчика, и поговорила с директором.
Объяснила ситуацию с градусником, попросила впредь мерить температуру только их собственным проверенным термометром, который она оставит в группе. Директор, мудрая женщина с большим опытом, выслушала её с сочувствием и согласилась. Когда Оксана, наконец, вышла на работу, она чувствовала себя так, словно вернулась домой после долгой изнурительной ссылки.
Она с головой погрузилась в работу, и это помогало отвлечься от семейных проблем. Но Галина Петровна не сдавалась. Она сменила тактику.
Теперь она начала звонить Оксане на работу по нескольку раз в день. «Оксаночка, привет!» — раздавался в трубке её слащавый голос. «А что вы сегодня на ужин готовить будете? Я вот думаю, может, голубцов сделать? Тарасик их так любит».
«Галина Петровна, я на работе», — вежливо, но твёрдо отвечала Оксана. «У меня приём». «Ой, да что там твой приём? Пять минут найдёшь для матери. Я же о сыне беспокоюсь. Ты его совсем голодом заморишь со своими работами». Или она звонила с другими важными вопросами.
«Оксаночка, а ты не знаешь, где Тарасик зимние ботинки покупал? Моему соседу такие же надо». «Я не помню. Спроси у него вечером». «Так я ему звонила, а он недоступен. А мне срочно надо». Эти звонки выбивали из колеи, отвлекали, раздражали. Оксана пыталась не отвечать, но тогда свекровь начинала названивать в регистратуру клиники, требуя срочно соединить её с невесткой по семейному неотложному делу.
Коллеги начали косо посматривать, а Роман Васильевич однажды деликатно поинтересовался, всё ли у неё в порядке. Однажды вечером, вернувшись с работы, Оксана застала дома свекровь и Тараса. Они сидели на кухне и что-то оживлённо обсуждали.
Увидев Оксану, они замолчали. На столе лежали какие-то бумаги, которые Тарас поспешно убрал в ящик. «О, пришла наша кормилица», — съязвила Галина Петровна.
«А мы тут семейный совет держим». «Какой ещё совет?» — настороженно спросила Оксана. «Да вот, думаем дачу продавать», — как бы невзначай сказал Тарас.
Дача принадлежала им обоим. Они купили её за год до рождения Назарчика, вложив деньги, которые подарили им на свадьбу, и добавив свои сбережения. Это было их место силы — маленький домик с садом, где они проводили все выходные.
«Зачем продавать?» — не поняла Оксана. «А зачем она нам?» — вмешалась свекровь. «Вы теперь люди занятые, вам не до грядок. А деньги лишними не будут. Можно ремонт в квартире сделать. Вот, например, обои в гостиной переклеить. Эти твои, Оксаночка, совсем безвкусные». «Мне нравятся наши обои», — отрезала Оксана. «И дачу я продавать не собираюсь».
«А тебя никто и не спрашивает», — нагло заявила Галина Петровна. «Дача оформлена на Тарасика. Он хозяин, ему и решать».
Оксана посмотрела на мужа. «Это правда? Ты оформил дачу только на себя?» Тарас отвёл глаза. «Ну да, так проще было с документами».
«Какая разница? Мы же семья». Разница была огромная. Это означало, что он мог продать дачу без её согласия.
Оксана почувствовала ледяной укол страха. Она поняла, что это не просто разговоры. Они действительно что-то затевают за её спиной.
«Тарас, — сказала она тихо, но твёрдо, — мы не будем продавать дачу. Это наше общее решение».
«А я считаю, что будем, — вмешалась свекровь. — Деньги нужны».
«На что?» — не выдержала Оксана. «На новые обои?» «Не только». Галина Петровна загадочно улыбнулась.
«У нас есть и другие планы. Более важные». Позже Оксана случайно подслушала их разговор.
Вернее, его ключевую часть. Она вошла в квартиру тихо, не желая мешать семейному совету. Дверь на кухню была приоткрыта, и она услышала голос свекрови, тихий, вкрадчивый.
«Главное, чтобы она ничего не заподозрила. Все документы должны быть в порядке. Я договорилась с нотариусом, он мой старый знакомый. Сделает всё как надо. Нужно только её подпись подделать на доверенности». Сердце Оксаны рухнуло куда-то в пропасть.
«Доверенность? Подпись? Нотариус?» Она прислонилась к стене, боясь дышать. «Мам, а это не опасно?» — раздался неуверенный голос Тараса. «Если она узнает…» «Не узнает», — уверенно ответила Галина Петровна.
«Откуда?» «Мы всё сделаем тихо. Продадим дачу, деньги вложим в дело. А ей скажем, что цены упали, продали за копейки. Она у тебя лохушка, поверит? А когда раскрутимся, купим ей какую-нибудь безделушку, чтобы не вякала?» Оксана закрыла рот рукой, чтобы не закричать. Её любимый муж Тарас и его мать за её спиной готовили аферу. Они собираются украсть у неё дачу, их общее и дорогое ей место, её островок спокойствия.
И он. Он называет её лохушкой. Это было не просто предательство.
Это был удар ножом в спину. Она тихонько вышла из квартиры, закрыв за собой дверь. Слёзы застилали глаза.
Она брела по улице, не разбирая дороги. Мир, который она так тщательно строила, рушился на её глазах. Муж, которого она любила, оказался сообщником в заговоре против неё.
Что делать? Устроить скандал? Бесполезно. Они всё будут отрицать. Уйти? Но куда? Квартира принадлежала Тарасу.
Она останется ни с чем одна с маленьким ребёнком. Нет. Она не будет жертвой.
Она будет бороться. За себя, за сына, за своё будущее. Но для этого ей нужны были доказательства…
