Она взяла со стола свой диплом. Тот самый, красный, в красивой кожаной папке, который она привезла с собой вместе с другими документами, чтобы после поминок отвезти их в банковскую ячейку. Она всегда возила их с собой в последнее время, не доверяя даже съёмной квартире.
«Вы хотите знать, почему я держусь за свою работу?» — спросила она громко и отчётливо. Все замолчали, глядя на неё. «Потому что это единственное, что у меня осталось. Потому что мой муж…» Она посмотрела на Тараса. «Он оказался маменькиным сынком, который позволил своей матери разрушить нашу семью». Она открыла папку, достала диплом. «Вот это…» Она подняла его над головой.
«То, чего вы боитесь больше всего: моя независимость. Мой ум. Моя сила. Вы думали, что, облив меня грязью, сломаете меня?» Она подошла к мангалу, где всё ещё тлели угли. «Тарас…» — позвала она. Он не двигался.
«Ты хотел, чтобы я сидела дома? Чтобы была зависимой и покорной?» И тут произошло то, чего никто не ожидал. Внезапно и страшно. Тарас, словно выйдя из-за цепенения, рванулся к ней.
Его лицо было перекошено от ярости. «Хватит умничать», — заорал он. «Ты достала всех».
Он выхватил у неё диплом, скомкал его и швырнул прямо в мангал. «Сиди дома и рожай, идиотка!» — прорычал он. Красная корочка мгновенно вспыхнула.
Оксана смотрела, как огонь пожирает бумагу, её бессонные ночи, её мечты, её будущее. В наступившей тишине слышно было только, как трещат угли и как тяжело дышит Тарас. Галина Петровна смотрела на эту сцену с плохо скрываемым триумфом.
Она победила. Она сломала невестку, уничтожила её карьеру, вернула себе сына. Оксана медленно повернулась к ним.
На её лице не было слёз. Было только ледяное презрительное спокойствие. «Ну что, довольны?» — спросила она тихо.
«Вы сожгли бумажку. Но вы не сожгли мои знания. Не сожгли мой опыт. И не сожгли то, что я вам сейчас скажу». Она сделала паузу, наслаждаясь произведённым эффектом. Все взгляды были прикованы к ней.
«Пока вы тут строили козни и сжигали мои документы, я не сидела сложа руки». Она достала из сумочки телефон. «Во-первых, у меня есть полная видеозапись того, как вы, Галина Петровна, подделываете мою подпись на доверенности. И разговор с вашим продажным нотариусом тоже записан. Во-вторых, этот ваш фарс с клеветой тоже записан на диктофон». Она обвела взглядом гостей. «И ваш свидетель…» Она посмотрела на Василия Андреевича, который съёжился и вжал голову в плечи. «Он ответит за лжесвидетельство». Она снова повернулась к мужу и свекрови. «А теперь главная новость. Специально для вас». Она улыбнулась. Жуткой, нехорошей улыбкой.
«Вы ведь хотели, чтобы я рожала? Так вот. Я беременна». Повисла мёртвая тишина.
Галина Петровна застыла с открытым ртом. Тарас побледнел ещё сильнее. «Но…» — пролепетал он.
«Как? Мы же…» «Да», — кивнула Оксана. «Но не от тебя, Тарас. Я беременна от другого мужчины. От моего начальника, Романа Васильевича. Того самого, с которым, по-вашему, у меня роман. И да, у нас действительно роман. Уже три месяца. И мы собираемся пожениться, как только я получу развод. А ты…» Она снова посмотрела на Тараса.
«Будешь платить алименты не только на Назарчика. Но и на содержание бывшей жены. То есть меня. Потому что по закону ты обязан содержать меня до тех пор, пока нашему общему ребёнку не исполнится три года. А все ваши махинации с дачей и квартирой мы будем решать в суде. И поверь, с моими доказательствами вам не светит ничего хорошего».
Она закончила говорить и посмотрела на Тараса. Он стоял, качаясь. Его глаза были пустыми, неверящими. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов издал какой-то хриплый звук и рухнул на землю как подкошенный.
Галина Петровна взвизгнула и схватилась за сердце. Гости вскочили со своих мест, началась паника. Кто-то бросился к Тарасу, кто-то к свекрови.
Оксана стояла посреди этого хаоса, спокойная и неподвижная. Она смотрела на лежащего без сознания мужа, бьющуюся в истерике свекровь, и не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злорадства.
Только пустоту. И ещё. Лёгкое пьянищее чувство свободы.
Она развернулась и пошла к калитке, не оглядываясь. За спиной раздавались крики, кто-то звал врача. Ирония судьбы.
Врач уходил. Уходил навсегда из их жизни. Оксана шла по пыльной просёлочной дороге, не разбирая пути.
Ноги несли её прочь от дачи, от этого места, которое когда-то было символом семейного счастья, а теперь превратилось в пепелище её прошлого. Она не оглядывалась. Крики за спиной постепенно стихали, растворяясь в вечернем воздухе.
Она не знала, что с Тарасом, что с его матерью. И к своему собственному удивлению ей было абсолютно всё равно. Эмоциональный резервуар был пуст.
Последние месяцы выжгли в её душе всё дотла, оставив только холодный пепел. Она шла. А в голове эхом звучали её собственные слова.
«Я беременна от другого мужчины». Это была ложь. Наглая, чудовищная ложь, родившаяся в одно мгновение, в тот самый момент, когда она увидела, как пламя пожирает её диплом.
Это была не продуманная стратегия, а инстинктивная реакция. Отчаянная попытка нанести ответный удар, самый болезненный, какой она только могла придумать. Она знала их слабые места.
Для Галины Петровны главным в жизни был контроль над сыном и продолжение рода. Для Тараса — его мужское эго. И она ударила по обоим сразу.
Добравшись до автобусной остановки, она села на холодную скамейку. Руки мелко дрожали. Не от страха, а от пережитого напряжения.
Она достала телефон и набрала номер Леси. «Всё», — сказала она в трубку. «Я всё сделала».
«Что ты сделала?» Голос подруги звучал встревоженно. «Оксана, у тебя голос странный». И Оксана рассказала.
Про поминки, про публичные обвинения, про сожжённый диплом и про свою ложь. На том конце провода повисло молчание. «Ты… Ты сказала, что беременна от Мельника?» — наконец переспросила Леся.
«Да». «Ты сумасшедшая», — выдохнула подруга. Но в её голосе не было осуждения, а скорее шок и… восхищение.
«И как они?» «Тарас упал в обморок, свекровь схватилась за сердце». «Господи… Оксана, это… это гениально. Жестоко, но гениально. Ты понимаешь, что теперь пути назад нет?» «Я и не собиралась возвращаться», — твёрдо сказала Оксана. «Что будешь делать дальше?» «Не знаю. Приеду к тебе. Мне больше некуда идти». «Конечно, приезжай. Я жду».
Когда она добралась до города и вошла в уютную квартиру Леси, напряжение последних часов наконец отпустило её. Она рухнула на диван и впервые за весь день позволила себе заплакать. Она плакала долго, навзрыд, оплакивая сожжённый диплом, разрушенный брак и свою наивность, свою веру в то, что любовь может всё преодолеть.
Леся сидела рядом, молча гладила её по голове, давая выплеснуть всю боль. «Ну всё, всё», — говорила она, когда рыдания стали тише. «Поплачь, это полезно. А завтра?» «Завтра начнётся новая жизнь». На следующий день Оксана проснулась с тяжёлой головой и странным чувством опустошения. Вчерашние события казались дурным сном…
