На следующий день Макс ушёл на свою новую работу. Оксана осталась дома, у неё был выходной. Она решила устроить генеральную уборку, чтобы отвлечься от тяжёлых мыслей.
Разбирая антресоли, Оксана заметила небольшую коробку, оставленную Валентиной Ивановной после поспешного переезда. Внутри лежали старые открытки, несколько квитанций и пожелтевшие фотографии. Оксана уже хотела закрыть коробку, но одна карточка заставила её замереть.
На снимке стояла молодая женщина, невероятно похожая на Валентину Ивановну. Однако это была не она: черты казались мягче, улыбка — спокойнее, а взгляд не был таким властным и колючим.
На обороте аккуратным выцветшим почерком было написано: «Людмила Ивановна Савченко. 1985 год». Та же фамилия, то же отчество и почти то же лицо не могли быть простым совпадением.
Оксана долго рассматривала фотографию, пытаясь понять, кем могла быть эта Людмила. Валентина Ивановна всегда утверждала, что была единственным ребёнком в семье. Макс тоже никогда не упоминал ни о какой тёте.
Весь день находка не давала Оксане покоя. Если Людмила приходилась Валентине сестрой, почему её имя столько лет скрывали? И почему взрослая женщина на фотографии исчезла из семейной истории?
Вечером, когда Макс вернулся, Оксана показала ему снимок. «Макс, кто это?» Он взял фотографию, нахмурился и несколько раз перевернул её в руках.
«Не знаю. Похожа на маму в молодости, но это точно не она». Он прочитал подпись, и его лицо вытянулось.
«Людмила Ивановна… Не может быть».
Максим признался, что мать когда-то упоминала сестру, якобы умершую в младенчестве. Но на фотографии была взрослая женщина. Значит, Валентина Ивановна солгала и много лет скрывала часть собственного прошлого.
«Но зачем?» — спросил он.
«Не знаю, но я хочу это выяснить», — ответила Оксана. Давление на работе тем временем усиливалось. Проект требовал всё больше времени и сил.
Оксана разрывалась между офисом и домом, где снова воцарилось холодное напряжение. Макс получил первую зарплату. Пятьдесят тысяч на погашение долга он так и не отдал.
— Маме нужно было помочь, — сказал он, пряча глаза. — У неё там какие-то срочные расходы.
— Какие, Макс?
— Неважно. Я отдам в следующем месяце. Двойную сумму.
Оксана не стала спорить.
Она просто сделала пометку в своей таблице «Платёж просрочен». Она чувствовала, что они снова катятся в пропасть. Недавно вспыхнувшая надежда быстро угасала.
Макс не изменился. Он по-прежнему был марионеткой в руках своей матери. А тайна его семьи, тайна какой-то Людочки только добавляла этой истории мрачных красок.
Оксана понимала, что должна докопаться до правды. Возможно, именно там, в прошлом, кроется ключ к пониманию того, почему её свекровь стала такой, и почему она так отчаянно боится потерять сына. Желание разгадать семейную тайну Савченко стало для Оксаны навязчивой идеей…
