Жизнь без прикрасДо декрета она семь лет проработала юристом в страховой компании. Разобраться в подписи ей хватило одного взгляда. Подделка была хороша, однако характерная петля выдавала её: скопировать эту часть подписи Константину никогда не удавалось.
В тот же день Ольга позвонила Тамаре. Они вместе учились; теперь Тамара занималась семейными делами как адвокат. В четверг утром, пока Константин находился на работе, вдвоём подготовили заявление в суд. Речь в нём шла не о разводе — требовалось запретить выезд детей.
А в пятницу утром муж объявил:
— Нужно на дачу съездить, воду на зиму перекрыть.
Ольга поняла, что он задумал. Останавливать его она не стала.
Теперь у неё под рукой были двенадцать листов копий, скреплённых аккуратной скрепкой. Кожаную папку она продолжала держать у груди.
Сверху лежало определение районного суда об обеспечительных мерах. Малолетним Виктории и Михаилу Шаповалам временно запрещалось выезжать за пределы страны без личного присутствия обоих родителей. Тамара принесла иск и скриншоты в четверг; вечером судья подписал определение. Тогда же его копию направили в службу пограничного контроля.
Вторым шёл поддельный документ о согласии Ольги, а вместе с ним — заключение почерковеда. Тамара сумела найти специалиста за три часа. Заключение подтверждало подделку подписи, за которую предусматривалась уголовная ответственность.
Дальше, третьими, были выписки по общему счёту. Из них следовало: за последние полгода Константин перевёл четыре миллиона двести тысяч на счёт Кудрявцевой Л. А. Четвёртым лежало свидетельство о собственности на квартиру. Деньги на покупку дали родители Ольги, собственницей оформили только её. Менять там замки муж не имел права.
Последнюю страницу занимала короткая рукописная расписка: «Я, Кудрявцева Лариса Анатольевна, обязуюсь вернуть Константину Николаевичу Шаповалу денежные средства в размере четырёх миллионов двухсот тысяч по первому требованию».
Датирована она была прошлым мартом. Ольга обнаружила её, перебирая коробки в кладовке. Тогда и поняла: к побегу Константин готовился много месяцев.
— Считал меня дурой, — произнесла она вслух на опустевшем крыльце. — А я верила ему дольше, чем следовало.
Красные огни скрылись за поворотом. Ольга вошла в дом, сняла пальто и оставила его на крючке. Потом подошла к печи. Для растопки были привезённые мужем дрова; она дождалась, чтобы огонь разгорелся, и устроилась рядом на низком табурете.
Дом молчал. Слышались потрескивание поленьев и редкий скрип балки где-то на чердаке.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.