Марина долго изучала его лицо, словно пыталась понять, где заканчивается искренность и начинается привычное для богатого человека желание получить желаемое.
— Вы хотите окончательный ответ? Да, Богдан и Максим — ваши дети. Они появились на свет ровно через девять месяцев после нашей последней встречи.
Несколько секунд Андрей не слышал ничего, кроме собственного дыхания. Мир будто разрушился и тут же сложился заново, но уже по другим правилам. Наверху спали его сыновья. Двое мальчиков, которых он ни разу не держал на руках, не утешал и не защищал. Они росли, не подозревая о его существовании, пока он заключал сделки и считал успешной жизнь, в которой для них не нашлось места.
— Почему вы не сообщили мне? — вырвалось у него. — Почему не пришли, когда узнали о беременности?
Марина тихо рассмеялась, но в этом звуке не было радости.
— Прийти к человеку, который молча смотрел, как меня выбрасывают за дверь? Просить помощи у того, кто позволил назвать меня алчной и продажной? Когда я узнала о детях, то жила в крошечной съёмной комнате и не всегда могла купить себе еду. Но даже тогда мне не пришло в голову снова постучать в ваш особняк. Я была уверена, что вы презираете меня.
Слова обожгли сильнее пощёчины. Только теперь Андрей увидел весь масштаб последствий своего бездействия. В тот день он бросил не одну униженную женщину — он оставил без защиты и собственных нерождённых детей, пусть ещё не знал о них.
— Позвольте мне всё исправить. Я обеспечу вас, позабочусь о мальчиках, сделаю так, чтобы вы больше ни в чём не нуждались.
Он потянулся через стол, но Марина убрала руку.
— Некоторые вещи не возвращаются в прежнее состояние от одного щедрого предложения. Вы не сотрёте голод, страх и ночи, когда я плакала одна. Не сможете оказаться рядом в родильной палате задним числом. И главное — вы снова говорите только о том, что способны купить.
— Я говорю не о покупке.
— Правда? Тогда что произойдёт, если я приму вашу помощь? Вы поселите нас в удобном доме, определите, как нам жить, и будете считать, что получили право решать за всех. Для вас люди всегда были чем-то, что можно оплатить, удержать и контролировать.
Андрей хотел возразить, но уверенности в голосе не нашлось. Марина заметила это и продолжила:
— Представьте, что ваша семья узнает о близнецах. Что скажет Надежда, когда поймёт: её внуков родила бывшая уборщица? Вы встанете рядом со мной или снова промолчите, чтобы не нарушать покой в собственном доме?
Этот вопрос ударил точно в слабое место. Андрей слишком хорошо знал мать, её высокомерие и болезненную зависимость от положения в обществе. Хотелось немедленно пообещать, что теперь всё будет иначе, но он не имел права произносить слова, в которых сам ещё сомневался.
— Я не знаю, — сказал он наконец.
Марина медленно встала и разгладила платье. На её лице отразилось горькое удовлетворение.
— По крайней мере, сейчас вы не солгали. Благодарю за номер. Наш самолёт отправляется в семь утра, и после этого вам не придётся о нас беспокоиться.
У дверей она задержалась и обернулась.
— Если когда-нибудь захотите действительно узнать сыновей, найдите меня лишь тогда, когда будете твёрдо уверены в своём решении. Богдану и Максиму нужен настоящий отец, а не человек, который станет прятать их, когда они окажутся неудобны.
Она исчезла в коридоре. Андрей остался за столом с ощущением, что второй раз потерял не только единственную женщину, которую не смог забыть, но и двух детей. В ту ночь он так и не сомкнул глаз…
