Артём говорил почти сорок минут. Максим слушал и думал, что из адвоката получился бы хороший архитектор. Тот возводил аргументы в правильной последовательности: сначала фундамент из подтверждённых дат, затем стены из документов, только после этого — выводы. Никаких громких обвинений, лишнего пафоса или попыток вызвать жалость.
Сначала он изложил историю госпитализации. Ирина никогда не обращалась к врачу, подписавшему первичное направление, а оригинала документа о её личном осмотре в материалах клиники не было. Затем Артём по очереди представил три заключения независимых специалистов. В каждом использовалась своя методика, обследования проходили в разных учреждениях, но результат совпадал: мышление последовательное, эмоциональные реакции адекватны ситуации, признаков психотического расстройства нет. Принудительное лечение не требовалось.
После трёх заключений Артём перешёл к медицинским назначениям из прежней клиники. Сами записи были неполными и не объясняли, почему пациентке требовались дозы, о которых позже рассказал Денис. Адвокат заранее подчеркнул: один спор о препаратах ещё не доказывает умысел, но его необходимо рассматривать вместе с процедурным журналом, свидетельскими показаниями и отсутствием развёрнутого медицинского обоснования.
После медицинской части адвокат перешёл к доверенности. Он показал дату нотариального удостоверения и запись о выезде Алексея Данилюка. В журнале значилась городская квартира, тогда как Ирина назвала местом своего пребывания загородный дом. Она утверждала, что с нотариусом в тот день не встречалась. В письменных объяснениях Данилюк подтвердил выезд к указанной городской квартире, но признал, что лично Ирину не видел и не смог объяснить, как доверенность от её имени оказалась в реестре. Это уже не походило на простую ошибку в адресе.
Завершала схему выписка из реестра. Через несколько недель после госпитализации тридцать процентов «Вектор-Логистик» перешли фирме «Ресурс-Партнёр», зарегистрированной на человека без опыта управления. Прямую связь этого владельца с Олегом ещё предстояло проверить, но переход доли совпал по времени с изоляцией Ирины, а доверенность позволяла Олегу действовать от её имени при распоряжении другими активами.
— По отдельности противоположная сторона может назвать каждую деталь случайностью, — закончил Артём. — Но суд рассматривает не отдельные совпадения. Перед нами последовательность: сомнительное медицинское направление, изоляция собственницы, препараты, лишившие её ясной речи, доверенность с недостоверным адресом и переход доли к фирме с неясной ролью. В совокупности эти обстоятельства дают основания проверить, не служили ли действия одной цели — отстранить Ирину Андреевну от ребёнка и управления созданной ею компанией.
Судья делала короткие записи и почти не перебивала. Лишь однажды уточнила дату появления нового участника и попросила секретаря отметить страницу с нотариальным журналом.
Затем поднялся старший адвокат Олега — мужчина с хорошо поставленным голосом и привычкой выдерживать паузу перед важным словом. Он начал не с доверенности, а с медицины. По его словам, все три обследования проводились уже после побега, когда острое состояние могло закончиться. Ни одна клиника не наблюдала Ирину в момент госпитализации, а значит, не имела права делать вывод о её состоянии двумя месяцами ранее.
Он отдельно подчеркнул, что Максим оплачивал обследования и услуги защиты. Из этого адвокат пытался вывести зависимость заключений от заказчика. Артём возразил: оплата официально указана в документах, врачи несут профессиональную ответственность, а разные учреждения не связаны ни друг с другом, ни с Максимом.
— Три совпадающих результата нельзя объявить недостоверными только потому, что ответчику не нравится вывод, — заметил он.
Судья попросила стороны не переходить к оценочным репликам и дала продолжить.
Адвокат Олега назвал Дениса уволенным сотрудником, материально заинтересованным в показаниях. Затем заявил, что нотариальная ошибка в адресе могла быть обычной опиской и не доказывает подделку подписи. Переоформление доли, по его версии, являлось законным деловым решением, принятым в интересах компании во время болезни руководителя.
Максим смотрел на Олега. Тот ни разу не повернул головы к Ирине. Только иногда наклонялся к адвокату и что-то писал на листе. Словно обсуждал спор о поставке оборудования, а не два месяца жизни матери своего ребёнка.
Наконец представитель противоположной стороны указал на мужчину с серой папкой.
— Для профессиональной оценки первоначального диагноза приглашён Роман Сергеевич Кравченко, главный специалист клиники психического здоровья. Он готов объяснить суду, почему последующие обследования не опровергают наличие острого состояния в день госпитализации.
Роман Кравченко встал, поправил пиджак и раскрыл папку. Его вывод должен был стать главным медицинским ответом на три независимые экспертизы…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
