Максим сел на кровати, окончательно проснувшись.
— На каком основании?
— Незаконное удержание человека, находящегося под психиатрическим наблюдением, и препятствование действиям медицинского учреждения. По версии Олега, ты знал о диагнозе, скрывал Ирину от врачей и тем самым подвергал опасности её здоровье.
— Это же абсурд.
— Абсурд, который всё равно придётся разбирать в суде. Выиграть он не рассчитывает. Ему нужен параллельный процесс, неприятные публикации и давление на твой бизнес. Он надеется, что ты отступишь.
— Просчитался.
Артём вздохнул.
— Я ожидал такой ответ. Но теперь ты официально сторона дела. Финансы компании и репутация могут стать мишенями. Ты точно готов?
Максим подошёл к окну.
— Готов. Что предпринимаем?
Адвокат собирался ходатайствовать об объединении связанных производств после решения вопроса о передаче корпоративных материалов. Иск против Максима не имел самостоятельного основания и напрямую вытекал из истории Ирины. Если компетентный суд согласится, все документы окажутся у одного судьи, а попытка давления станет видна в общем контексте.
— Есть ещё проблема, — добавил Артём. — Матери Дениса позвонили. Прямо не угрожали, лишь посоветовали сыну не вмешиваться в серьёзные дела. Он написал ночью, что, возможно, откажется выступать.
Свидетеля уже перевезли в другой город, адрес знал только адвокат, однако до его семьи всё равно добрались.
На кухне Ирина встретила Максима с чашкой кофе. По его лицу сразу поняла, что произошло нечто новое. Он рассказал об иске Олега против него и о сомнениях Дениса.
— Олег подал на вас из-за меня.
— Он подал на меня, чтобы добраться до вас. Это не одно и то же.
— Последствия для вас одинаковы.
Ирина спросила, хватит ли трёх заключений и нотариального журнала без свидетеля. Для отмены диагноза, по словам Артёма, доказательств было достаточно. Но без Дениса труднее показать умысел Олега. Тогда происходящее можно было представить как ошибку встревоженного супруга, а не заранее подготовленную схему.
— Дайте мне номер Дениса. Я поговорю сама.
— Ирина…
— Это моя компания, моя дочь и моя жизнь. Вы уже сделали больше, чем я могла ждать от любого человека, но этот разговор должна вести я.
Она закрылась в гостевой комнате. Максим не слышал слов, только ровный голос. Один раз интонация стала твёрже, словно Ирина не просила, а объясняла собеседнику нечто важное. Через двадцать минут она вернулась.
— Он придёт.
— Что вы сказали?
— Правду. Его мать тревожат потому, что он поступил правильно, а правильные поступки пугают людей, привыкших покупать молчание. Я рассказала о шестилетней девочке, которая уже почти три месяца не знает, жива ли её мама. И сказала, что его показания не только обо мне — они о том, можно ли вообще превращать здорового человека в беспомощного пациента ради документов.
Сначала Денис попросил время подумать. Через десять минут перезвонил и подтвердил, что выступит.
Следующие дни прошли в подготовке. После удовлетворения ходатайств о передаче материалов судья Ткаченко объединила взаимосвязанные дела для совместного рассмотрения. Денис приехал и ещё раз дал подробные письменные показания, назвав даты уколов и дозировки, которые видел в процедурном журнале. Артём фиксировал каждое слово.
Вечером накануне заседания адвокат приехал к Максиму. На кухонном столе легли заключения, выписки, нотариальные документы и распечатки реестра. Артём объяснял порядок заседания с хладнокровием хирурга перед сложной операцией. Олег, вероятнее всего, явится с двумя адвокатами и своим психиатром. Они будут спорить с методиками экспертиз и утверждать, что Дениса купили. План не обещал лёгкой победы, зато позволял отделить проверяемые обстоятельства от догадок и не дать спору превратиться в обмен обвинениями.
— На обвинение в давлении мы предъявим запись разговора с его матерью и установленную связь номера с охранной фирмой, — сказал Артём. — Ирина, вас судья наверняка спросит, почему после побега вы не обратились в полицию.
Она ответила без паузы:
— Потому что у мужа были связи в правоохранительных органах. После госпитализации по документам врача, которого я никогда не видела, осторожность нельзя называть паранойей. Я боялась, что меня вернут прежде, чем выслушают.
— Именно так и скажите. Коротко, слово в слово.
Когда Артём уехал, Ирина мыла чашки. У ворот в тот вечер не было чужих машин.
— Вы боитесь? — спросила она, не оборачиваясь.
Максим честно прислушался к себе.
— Нет. Немного злюсь. Это помогает.
Ирина выключила воду.
— Мне тоже. Пока человек злится, его ещё не сломали.
За последний месяц Максим научился различать на её лице усталость, напряжение и невысказанное решение. Сейчас там было настоящее спокойствие. До суда оставалась одна ночь, а утром им предстояло впервые оказаться с Олегом в одном зале…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
