Марина пропустила автобус к свекрови, помогая старушке, но та предупредила её об опасности

Сначала Раиса жила с ним дома. За ней ухаживали нанятые Станиславом сиделки. Потом она решила, что навсегда прикована к креслу, что уже никогда не сможет ни говорить как прежде, ни двигать руками и ногами. Портить жизнь любимому человеку ей не хотелось, и она стала просить отвезти её туда, где постоянно ухаживают за такими больными. Станислав отказывался. Тогда Рая перестала есть, и ему пришлось уступить.

— Уже восемь лет она живёт в клинике. И сейчас там, — сказал он. — Сегодня можно к ней съездить. Хочешь?

Через час Марина с отцом входили на огороженную территорию в пригороде. В трёхэтажном здании клиники жили тяжелобольные люди, которым постоянно требовался медицинский уход.

Ждать пришлось недолго: медсестра вывезла Раису в инвалидном кресле. Марина смотрела на седую женщину и думала, что узнала бы её даже на улице. Возраст был разным, а черты лица — почти неотличимыми.

Станислав глядел на них со слезами. Рая дождалась встречи, о которой столько мечтала. А она словно звериным чутьём ощутила, что перед ней её кровиночка.

— Доченька… Хорошая моя, — с трудом выговорила она непослушными губами, так тихо, что слова едва можно было расслышать.

Опустившись перед креслом на землю, Марина обхватила мамины колени и заплакала. Будто просила простить её за прежние мысли: всю жизнь она считала, что мать бросила её ради собственного счастья.

Стоявшая рядом медсестра с удивлением увидела, как дрогнули руки Раисы. Та подняла их и принялась гладить дочь по голове. Ещё недавно ни кисти, ни пальцы совсем ей не подчинялись.

— Всё, сегодня больше нельзя, — резко прервала встречу медсестра.

Она поспешила увезти Раису в корпус: нужно было немедленно рассказать лечащему врачу и о движениях рук, и о произнесённом слове «доченька». Вадим Денисович давно говорил, что сильная эмоциональная встряска, желательно радостная, может помочь Раисе встать на ноги.

Марина и Станислав ещё не успели выйти с больничного двора, когда их нагнал сам врач. Сорокалетний Вадим Денисович торжествовал. Пожав Станиславу руку, он радостно заговорил:

— Я всегда верил, что ваша жена сможет ходить. Приезжайте через неделю — обещаю, результат вас удивит. Раиса Владимировна захотела жить, захотела поправиться. Значит, мы идём верным путём. Всё получится, пусть и не сразу. Теперь улучшений ждать недолго.

Они стали часто бывать в клинике. Каждое посещение приносило новые поводы удивляться тому, как быстро поправляется родной человек. Мама уже говорила уверенно, хотя ещё негромко, и начинала сама подниматься с кресла.

Больше всего Раисе хотелось домой, к семье. Но возвращаться она собиралась только здоровой. Ради этого старалась изо всех сил: скорее поправиться, скорее перебраться к близким.

Через несколько дней состоялся суд. Настю оставили с Мариной. Для Ларисы Юрьевны и Анатолия решение стало большим огорчением.

— Мариночка, ты ведь не запретишь мне видеться с внучкой? — спросила Лариса Юрьевна, едва не плача.

— Конечно, нет, — улыбнулась Марина. — Позвоните, и договоримся, когда встретиться.

Анатолий отвёл её в сторону.

— Мариша, вернись домой, — тихо попросил он. — Оксана оказалась совсем другой. Не такой, какой я её помнил. Лишь теперь до меня дошло, что вы с Настей для меня важнее всего.

Марина грустно посмотрела на бывшего мужа и покачала головой.