Жизнь без прикрасПолученные бумаги оказались золотом: в подробностях показывали схему запугивания. Они ушли следователю, а копии — Михаилу Евгеньевичу для третьей публикации.
Одновременно я занялась окружением свекрови. Коллеги, друзья, знакомые годами считали её образцом профессионализма и порядочности. Уголовное преследование — одно, но я хотела и общественного осуждения: чтобы отвернулись восхищавшиеся ею, чтобы фамилия напоминала людям о коррупции и предательстве.
Действовала через других. За обедом говорила с подругой, знакомой с её коллегой. Упоминала случившееся клиенту, чьи дети учились в пострадавшей от поборов школе. Оставила комментарий под статьёй Михаила Евгеньевича.
Вокруг Валентины Сергеевны постепенно образовывался вакуум. Звонков становилось меньше, встречи отменяли. Узнав её в магазине возле дома, люди отворачивались; соседи на площадке здоровались натянуто.
Именно эту часть мести я считала самой жестокой. Я отнимала уважение, положение, место среди людей — то, что не сводилось к деньгам и свободе.
— Почти не выходит, — докладывал Алексей. — Только к адвокату или следователю. Продукты доставляют домой. Телефон выключила: журналисты звонили, хамы всякие.
— Как переносит?
— Плохо. Источник говорит, сдала так, будто на десять лет постарела. Плачет постоянно, пьёт успокоительное.
Я выслушала его с пустотой внутри. Ни торжества, ни удовольствия. План выполнялся, цель становилась ближе.
А вечером рядом со спящим Олегом впервые позволила себе сомнение: не слишком ли далеко я зашла? Свекровь заслужила наказание, но существует ли предел мести? Я уже не была уверена, где справедливость уступает место жестокости.
Мысли эти я отогнала. Первой черту пересекла она, пыталась меня уничтожить. Я отвечала — профессионально, действенно, в рамках закона.
Утром я получила от следователя сообщение: «Следствие закончено, направляем дело в суд. Обвинение Валентине Сергеевне предъявлено по трём статьям. Это получение взятки в особо крупном размере, а также служебный подлог и злоупотребление должностными полномочиями. Совокупное наказание может составить до пятнадцати лет. Ей изменили меру пресечения на заключение под стражу. Сейчас она в следственном изоляторе».
Олегу сообщили на работе. Он позвонил, голос дрожал.
— Мама теперь в настоящей тюрьме. Мариша, что делать?
— Возвращайся домой, поговорим.
Через час дома появился Олег: глаза красные, сам совершенно разбитый. Стоило мне его обнять, как он заплакал навзрыд. За три года брака я впервые видела его плачущим.
— Ведь это моя мать, — сквозь плач снова и снова говорил он. — После смерти отца одна меня поднимала. На двух работах работала, чтобы я получил образование. Пусть не идеальная, но мать.
Не говоря ни слова, я водила ладонью по его спине. Можно было напомнить о преступлениях, заслуженном наказании, её собственной вине. Всё было правдой, и ничто из этого не облегчило бы ему боль.
— Олег, я понимаю, как тебе тяжело, — сказала я, когда он немного успокоился. — И случившемуся я не радуюсь. Но она совершила серьёзные преступления. Годами разрушала жизнь тем, кто не платил, наживалась на образовании, которому должна была служить. Оправдания этому нет. При этом пятнадцать лет — верхний предел. Возможно, с учётом возраста и отсутствия судимостей назначат меньше, восемь-десять лет, а с условно-досрочным освобождением выйдет через пять-шесть.
— Ей шестьдесят. Пяти лет за решёткой она не переживёт.
Я не ответила: в его словах была правда. Валентина Сергеевна привыкла к власти, уважению, удобству. Камера, казённая еда, жизнь без привычных людей — всё это её сломает. И я рассчитывала на это, когда составляла план.
Когда дело дошло до суда, я решила не появляться на заседаниях. Олегу и без меня приходилось тяжело: в зале была его мать, дома — я, и любое моё присутствие рядом с ней могло стать новым поводом для ссоры. О ходе слушаний я узнавала от Алексея. Он присылал подробный отчёт за каждый день.
По его рассказам, Валентина Сергеевна держалась с неожиданной стойкостью. В строгом тёмном костюме, с высоко поднятой головой, она отвергала обвинения: против неё устроили заговор, Тихонов спасает себя оговором, документы подделаны, а свидетелей заставили говорить под угрозами. Адвокаты старались подорвать доверие к показаниям её заместителя, спорили с доказательствами, добивались новых экспертиз. Работали они профессионально, но дело оставалось железным.
Поделитесь впечатлением от истории
3Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Хороший конец.Молосердие сотрудника вернуло к милосердию и это вернуло мужа и семью!
Двояке рішення, але вона поступила мудро,
Полегшення , задоволена результатом , розв'язкою на яку сподівалася . Надіюся народження дитини принесе прощення Дякую за гарне оповідання 💓🌷