Жизнь без прикрасНа кухне дома я застала Олега: он сидел с бутылкой виски. Крепкое он пил редко.
— Час назад маму арестовали, — сказал он тускло. — Пока дома. Но адвокат предупреждает: могут отправить под стражу.
Я села напротив, положила руки на стол.
— Жаль, что дошло до этого.
Он резко взглянул на меня.
— Врёшь. Ничего тебе не жаль, ты именно к этому шла.
— Не я заставляла её тридцать лет получать взятки. Она выбрала это сама. Узнав, я не стала закрывать глаза.
— То есть донесла.
— Я поделилась сведениями с журналистом. Он провёл своё расследование, написал статью. По ней прокуратура начала проверку и нашла нарушения. За происходящим стоят поступки твоей матери.
— Удобно жонглируешь словами. Для адвоката это легко. Только семью мою уничтожаешь ты.
Я поднялась, подошла к нему и присела рядом.
— Олег, выслушай. Она заранее, хладнокровно готовила мне уголовное дело. Хотела отнять свободу, профессию, репутацию. Подложила пакет в сумку, вызвала полицию. Это была подготовленная операция, не минутный порыв.
— Но она моя мать.
— Поэтому тебе трудно взглянуть на всё со стороны. Для тебя она женщина, которая растила тебя, заботилась о тебе. И она же тридцать лет брала взятки, покрывала коррупцию, пыталась уничтожить твою жену. Одно в человеке может уживаться с другим.
Он молчал, глядя в стакан с виски.
— И что я должен делать?
— Оставаться её сыном. Найти хорошего защитника, поддерживать, ездить на свидания, если посадят. Но признать её ответственность и принять, что я не стану делать вид, будто ничего не произошло. Войну начала она, выиграла я. Теперь нам придётся жить с последствиями.
Олег поднял глаза.
— А если мне это не по силам? Если наш брак не выдержит?
Внутри всё сжалось. Я взяла его за руку.
— Тогда она всё-таки получит то, чего хотела. Другим способом, но разрушит нашу семью. Ты этого хочешь?
— Нет, — прошептал он. — Только я не понимаю, как дальше. Когда я смотрю на тебя, то вижу человека, уничтожившего мою мать, и не знаю, как это изменить.
— Подожди, — тихо сказала я. — Дай себе время. Когда злость уляжется, ты сможешь понять.
Он кивнул, но веры в моих словах не находил — я это видела. Между нами прошла тонкая, едва заметная трещина, уходившая глубоко. Срастётся ли она, я не знала.
Следующие две недели дались тяжело. Олег замкнулся, вечерами бывал у матери: домашний арест не запрещал посетителей. Я не возражала. Задерживалась на работе и приезжала, когда он уже спал.
Свекровь собрала команду адвокатов. Они пытались доказать, что Тихонов оговаривает её из мести, однако подробность его дневников мешала защите. Записанные даты сходились с банковскими операциями, фамилии директоров — с документами на выданные лицензии.
Во второй статье Михаил Евгеньевич уже назвал имена. «Гребень В., начальник управления образования, подозревается в получении взяток на общую сумму более двадцати миллионов». Рядом были выдержки из материалов следствия, копии бумаг, рассказы пострадавших.
Поднялся огромный шум. На родительских митингах звучали требования отправить в отставку всё руководство в сфере образования. Глава области лично взял дело под контроль. Мне и этого было мало: у опытной чиновницы оставались связи, ресурсы, возможности договориться. Условный срок, лазейка, амнистия — я десятки раз видела подобные исходы. Следовало перекрыть пути отступления.
Я снова связалась с Натальей Ивановной.
— Наташа, помнишь владельца школы, которого Гребень разорила два года назад? Сергея Олеговича Сидоренко.
— Да, контакты нашла. Он теперь в столице, работает в частной компании.
— Поможешь мне с ним связаться?
— Попытаюсь. Но, Мариша, вряд ли ему захочется возвращаться к такому. Слишком больно.
— Мне нужен только разговор.
Сидоренко согласился на видеозвонок. На экране появился мужчина лет пятидесяти; лицо усталое, во взгляде горечь.
— Марина Павловна, я знаю о вас. Читал про дело Гребень. Не скрою, почувствовал удовлетворение: наконец ответит за своё.
— Сергей Олегович, расскажите о школе.
Он вздохнул.
— Восемь лет назад открыл её, вложив все накопления и взяв кредиты. Хорошая получилась школа, с углублёнными иностранными языками. Детские результаты отличные, родители довольны. А при продлении лицензии потребовали два миллиона. Платить я отказался. Сказал: незаконно, буду жаловаться.
— Что последовало за отказом?
— Через месяц явились проверяющие. Насчитали сто двадцать семь нарушений: от заполнения журналов до несоответствия программ стандартам. Штраф — три миллиона, лицензию приостановили. Родители забирали детей, кредиторы требовали вернуть деньги досрочно. Я жаловался, судился — без толку. Через полгода школу пришлось закрыть, объявить банкротство. Потерял всё.
— Протоколы проверок сохранились? Переписка с управлением?
— Сохранил всё. Надеялся, когда-нибудь понадобится. Хотя надежды почти не осталось.
— Пришлите копии. Будем приобщать вашу историю к делу: по ней видно, как Гребень давила на людей.
— Считаете, поможет?
Поделитесь впечатлением от истории
3Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Хороший конец.Молосердие сотрудника вернуло к милосердию и это вернуло мужа и семью!
Двояке рішення, але вона поступила мудро,
Полегшення , задоволена результатом , розв'язкою на яку сподівалася . Надіюся народження дитини принесе прощення Дякую за гарне оповідання 💓🌷