Жизнь без прикрасВалентина Сергеевна вызвала к себе Олега. Он вернулся через три часа, бледный, с покрасневшими глазами.
— По её словам, за всем этим стоишь ты. Мстишь за тот вечер, наводишь на неё журналистов и прокуратуру.
Сидя на диване с книгой, я спокойно посмотрела на него.
— Я здесь ни при чём.
— Мариша, не обманывай. Кому ещё это нужно?
— Олег, я адвокат. Захоти я причинить ей вред, воспользовалась бы законными способами: судом, официальными обращениями. А сейчас она столкнулась с последствиями того, что сама делала годами. Нарушала закон, получала взятки, покрывала коррупцию. Когда-нибудь это всё равно вышло бы наружу. Вышло сейчас.
— Ты этому рада?
— Рада.
— А смотреть на её страдания тебе приятно?
Я закрыла книгу. На этот раз смотрела ему прямо в лицо.
— Нет. Но жалеть её я тоже не могу. Она хотела лишить меня свободы, профессии, разрушить мою жизнь. Ни забывать, ни прощать это я не собираюсь. При этом закона я не нарушаю — помогаю добиться справедливости.
Олег отвернулся, сжав кулаки.
— Монстр ты. Холодный, расчётливый монстр.
Я не ожидала, что эти слова так ранят, однако внешне осталась спокойной.
— Допустим. Только этот монстр защищает нашу семью. Не забывай.
Он хлопнул дверью спальни, а я осталась в гостиной, глядя за окно, в темноту. Да, беспощадности во мне прибавилось. Такой меня сделала Валентина Сергеевна: начала войну, на которую я ответила. Мои способы были профессиональнее, действеннее и законнее. Первые ходы уже были сделаны.
Три недели в управлении изымали документы, допрашивали сотрудников, запрашивали банковские выписки. Валентину Сергеевну на время следствия отстранили от работы. Официально она ушла сама, чтобы снять напряжённость; в действительности её заставили.
Я по-прежнему занималась клиентами, ходила в суды, участвовала в совещаниях партнёров. Со стороны ничего в моём распорядке не изменилось. Но вечера уходили на сводки Алексея, отчёты Михаила Евгеньевича и сведения от собственных источников.
Первым треснул Тихонов. Налоговая проверка выявила несоответствия: квартиру сына, дачу, приобретённую на имя жены, дорогой ремонт. Его официальных заработков на такие расходы не хватало. На вопрос о происхождении средств ответа у него не нашлось.
— Сам пришёл в прокуратуру, без защитника, — рассказывал Алексей. — Похоже, решил сотрудничать. Три часа говорил под диктофон. Источник утверждает: сдал всех, прежде всего Гребень.
— О чём именно?
— О всей системе. Приходили директора за лицензией — он называл сумму. За маленькую школу одна цена, за большую другая: от пятисот тысяч до двух миллионов. Брали наличными либо проводили благотворительные переводы через подставные организации. Потом обналичивали, делили: Валентине Сергеевне шестьдесят процентов, ему сорок процентов.
— Подтвердить это он может?
— Записи принёс. Оказывается, дневник вёл: когда, сколько, чьи фамилии. Всё фиксировал. Видимо, боялся подставы и подстраховывался. Параноик.
Я усмехнулась.
— Обычная ошибка соучастников — не доверяют друг другу. Что теперь?
— Дело о получении взяток в особо крупном размере. Гребень грозит до двенадцати лет. Ему столько же, но за помощь следствию обещано смягчение.
До двенадцати лет. Я представила свекровь в тюремной робе, не почувствовав ни удовлетворения, ни жалости. Отметила это как ещё один факт.
На другой день меня вызвали свидетелем в прокуратуру. Следовательница лет сорока, с внимательным взглядом, расспрашивала о наших отношениях.
— Скиба, вы обращались с заявлением о заведомо ложном доносе против вас?
— Да. Валентина Сергеевна Гребень подложила мне в сумку пакет, а затем заявила полиции, что у меня наркотики.
— Чем вы объясняете её поступок?
— Мы не ладили. Она не принимала меня в качестве жены сына, вмешивалась в нашу семейную жизнь, старалась ею распоряжаться. Возможно, решила таким способом от меня избавиться.
— А о взятках в управлении образования вам было известно?
— Нет. Моя работа — корпоративное право, не образование. О происходящем в управлении я прочитала в прессе, как остальные.
Она смотрела на меня оценивающе. Возможно, догадывалась, кто стоял за публикациями. Подтвердить догадку было невозможно: я пользовалась посредниками и следов не оставляла.
— Можете сообщить что-нибудь полезное для следствия?
— К сожалению, нет. Из-за наших отношений я старалась общаться со свекровью как можно меньше.
Поделитесь впечатлением от истории
3Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
Хороший конец.Молосердие сотрудника вернуло к милосердию и это вернуло мужа и семью!
Двояке рішення, але вона поступила мудро,
Полегшення , задоволена результатом , розв'язкою на яку сподівалася . Надіюся народження дитини принесе прощення Дякую за гарне оповідання 💓🌷