После заседания Оксана почти не помнила, как вышла из зала. Мороз пытался что-то говорить, но слова проходили мимо. У неё было ощущение, что она сама подписала приговор. На следующий день должны были огласить решение, и Оксана уже знала, каким оно будет.
Ночью Назар не вернулся домой. Вероятно, праздновал победу. Оксана сидела у кровати Мирославы и гладила дочь по волосам. Девочка спала беспокойно, прижимая к себе тот самый старый планшет.
— Мамочка? — Мирослава открыла глаза. — Ты плачешь?
Оксана наклонилась и поцеловала её в лоб.
— Спи, моя хорошая. Я просто хочу, чтобы ты знала: что бы завтра ни случилось, я люблю тебя больше всего на свете. Всегда.
Мирослава сонно обняла её за шею.
— Я тоже тебя люблю.
Оксана вышла из комнаты с чувством, будто оставляет там часть собственного сердца. Утро было серым и тяжёлым. В суде она сидела неподвижно, с опухшими глазами. Мороз рядом выглядел собранным, но мрачным.
Назар, напротив, сиял свежестью. Новый костюм, аккуратная причёска, уверенные жесты. Кравец шепнул ему что-то, и оба коротко улыбнулись. В зале присутствовала Влада — в светлом платье, спокойная и почти торжествующая.
Судья вошёл. Все поднялись. Начались заключительные слова.
Кравец говорил первым. Он уверенно перечислял доказательства: фотографии, финансовые документы, показания специалиста, поведение Оксаны на прошлом заседании. Его голос становился всё громче.
— Мы видели собственными глазами, что ответчица не способна контролировать эмоции. Мы услышали мнение эксперта. Мы изучили документы. Речь здесь не о наказании супруги. Речь о защите ребёнка. Мирославе нужен стабильный дом и стабильный родитель.
Он сел с видом человека, который поставил последнюю точку.
Мороз поднялся медленно.
— Ваша честь, перед нами не доказательства, а тщательно собранная картина, созданная для уничтожения человека. Фотография фиксирует миг, но не показывает, что было до него. Выписка показывает имя на карте, но не руку, которая ею расплачивалась. Эксперт может использовать термины, но термины не всегда равны правде.
Он посмотрел на Оксану.
— Эта женщина не идеальна. Никто из родителей не идеален. Но она семь лет жила для дочери. Её слабость сейчас — не доказательство вины, а следствие давления, которому её подвергли. Прошу суд увидеть не только папки, но и человека.
В зале стало тихо. Судья открыл материалы дела. Оксана опустила глаза.
— Изучив представленные документы и заслушав стороны, суд отмечает, что истец предоставил значительный объём доказательств, — начал он бесстрастно. — Фотографии указывают на ненадлежащее состояние дома. Финансовые документы демонстрируют спорные траты по карте ответчицы. Особое значение имеют показания специалиста, подтверждённые поведением ответчицы в ходе заседания.
Оксана перестала дышать. Назар чуть повернул голову, и на его губах появилась тонкая победная улыбка.
— С учётом интересов несовершеннолетней Мирославы суд постановляет…
Молоток поднялся. И именно в этот миг у двери прозвучало:
— Подождите…
