Три следующих дня поместье словно забыло, как звучат человеческие голоса. Оксану держали в закрытом помещении под обычным служебным зданием в центре города. У неё были чистая вода, еда, узкая кровать и маленькое окно под потолком, но уважительное обращение не меняло главного: она оставалась пленницей и часами смотрела на дверь, будто Мила могла войти через неё.
Девочку поселили в светлой гостевой комнате восточного крыла. Она больше не плакала при посторонних, сидела у арочного окна с рюкзачком и игрушечным кроликом и наблюдала, как листья в саду меняют цвет. Три раза Мила отказывалась от еды; только после напоминания, что мама расстроится, съела две ложки каши и снова отодвинула тарелку.
Каждый вечер Богдан проходил мимо её двери. Он останавливался, смотрел на маленькую спину у окна, но войти не решался. Подготовленные бумаги с обвинением так и лежали неподписанными, а на два вопроса Кирилла он отвечал одним словом: «Ждите».
Второй ночью Богдан снова и снова просматривал запись верхнего коридора. Оксана несла поднос обеими руками, входила, склоняла голову и выходила, не задержавшись ни на лишнюю секунду. Её плечи, шаги и движения не выдавали ни паники, ни ожидания результата.
Затем он перечитал показания персонала. Самыми короткими и безупречно составленными оказались объяснения Степана: Оксана готовила поднос одна, никто другой не оставался возле напитков, ничего необычного управляющий не заметил. Богдан задержался на этих строках, но пятнадцать лет доверия заставляли его отводить подозрение.
На третью ночь он вернулся в кабинет, где едва не умер. В камине тлели последние угли, а на ковре после чистки всё ещё различалось бледное пятно. Глядя на него, Богдан вновь спросил себя, зачем виновной женщине оставлять флакон в собственном шкафчике и принимать подозрительный перевод прямо на своё имя.
Ответ, выработанный годами среди заговоров и предательств, был прост: Оксану подставили. Однако одной клятвы и его инстинкта было недостаточно, чтобы разрушить цепочку вещественных доказательств. Нужен был свидетель, и таким свидетелем могла оказаться девочка, которая весь день находилась в доме незаметно для взрослых.
Утром четвёртого дня Богдан вошёл в гостиную с тонкой кожаной коробкой. Внутри лежали два современных автоинъектора, выписанные опытным аллергологом. Он поставил их на стол и пообещал Миле, что отныне у неё всегда будет запасная доза.
Девочка не коснулась подарка. Она продолжала обнимать кролика и спросила, собирается ли Богдан навсегда забрать у неё маму. Коробка между ними внезапно показалась бесполезной: она могла защитить от аллергии, но не могла купить детское доверие.
Богдан честно признался, что пока не знает всей правды, и попросил помочь ему разобраться. Простыми словами он объяснил, что кто-то добавил опасное вещество в его бокал, а затем устроил всё так, будто виновата Оксана. После короткого молчания Мила согласилась рассказать, где находилась в тот день.
Она ушла из подвала, потому что хотела пить, нашла мать в комнате с бутылками и спряталась за шкафом. Потом дядя Степан попросил маму принести воду и остался один. Мила видела, как он вынул маленький синий пузырёк и капнул что-то в бокал, а когда Оксана вернулась, флакон уже снова лежал в кармане.
Богдан подался вперёд и несколько раз переспросил, уверена ли она. Девочка назвала чёрный камень в кольце Степана — семейную печатку, которую тот носил много лет и почти никогда не снимал. Ошибиться в этой детали Мила не могла.
Богдан подошёл к окну, отвернувшись, чтобы ребёнок не увидел, как напряглось его лицо. Затем вернулся, поблагодарил Милу и сказал, что она спасла его во второй раз. На вопрос, скоро ли вернётся мама, он впервые ответил без сомнения: «Очень скоро. Обещаю»…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
