Приказ нарушили именно в той части, которую Богдан оговорил отдельно. Оксана сидела с Милой в комнате персонала и уговаривала её съесть хлеб с маслом, когда на пороге появились трое мужчин. Увидев наручники в руке Кирилла, она сразу поняла, зачем они пришли.
Мать осторожно высвободила пальцы дочери из складки своей формы, опустилась перед ней и взяла маленькое лицо в ладони. Она сказала, что должна ненадолго уйти и скоро вернётся. Мила перевела взгляд с её глаз на металл, затем на неподвижное лицо начальника охраны, и начала дышать слишком часто.
Оксана повторила, что речь идёт всего лишь о разговоре. Кирилл поднял наручники, и она сама протянула руки, стараясь не показать страха. Замок захлопнулся с коротким щелчком — звуком, который Мила запомнила гораздо лучше любых последующих объяснений.
Девочка бросилась к матери, обняла её колени и закричала, что мама ничего не делала. Она просила не забирать её, цеплялась пальцами за ткань и вырывалась из рук молодого охранника, которому приказали отнести её в сторону. Игрушечный кролик упал на пол, а Оксана не могла даже нагнуться: запястья уже были скованы.
Слёзы падали с материнского лица прямо в волосы Милы. Оксана просила дочь смотреть на неё, быть смелой и верить обещанию, что разлука продлится недолго. Потом её вывели в коридор, и у самого порога она обернулась, стараясь удержать в памяти последнее выражение детского лица.
В дальнем конце галереи, в тени арочного окна, стоял Богдан. Он видел всё и сразу понял: кто-то либо пренебрёг его распоряжением, либо намеренно выбрал момент, когда ребёнок окажется рядом. Разбираться следовало немедленно, но Оксана уже шла мимо между двумя охранниками.
Она остановилась и посмотрела прямо на хозяина. В её взгляде не было мольбы; только боль и твёрдость человека, у которого отняли возможность защитить дочь. Оксана поклялась жизнью Милы, что не добавляла ничего в бокал.
Богдан не ответил. Шесть улик по-прежнему высились перед ним стеной, однако эта клятва резала глубже, чем все документы Кирилла. Оксану увели, а Мила, лишившись сил, обмякла на руках у молодой горничной.
Богдан подошёл, поднял с пола плюшевого кролика и протянул девочке. Она молча забрала игрушку, спрятала лицо в чужом плече и даже не взглянула на него. В этот миг он понял, что некоторые раны наносят не выстрелом: им хватает щелчка наручников и последнего взгляда матери…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
