После визита незнакомцев прошла тревожная неделя. Максим работал ещё усерднее, словно каждый прибитый кусок забора подтверждал их право оставаться здесь. Но по ночам понимал: молоток и лопата не помогут против чужих бумаг. Нужны были документы, а где их искать, ни он, ни Ганна Мироновна не знали.
Ответ появился неожиданно. Однажды Максим отправился к ручью за водой для полива. Возле берега стоял незнакомый мужчина лет сорока пяти, наполнявший канистры. У него была аккуратная борода, спокойный голос и внимательные серые глаза.
— Ты, случайно, не от Ганны Мироновны? — спросил он.
Максим сразу насторожился.
— А вы кто?
— Олег Васильевич Дорошенко. У меня хозяйство за лесом: коровы, козы и пасека. Ганну Мироновну знаю много лет, ещё с тех времён, когда деревня была полной. Обычно привожу ей молоко и мёд. Последние месяцы не мог приехать — сломал ногу, лежал в больнице. Сегодня добрался впервые. Как она?
В его словах звучала искренняя забота. Максим немного расслабился.
— Недавно у неё был сердечный приступ. Сейчас лучше. Я живу вместе с ней и помогаю.
— Ты один?
— Родителей рядом нет, — коротко ответил Максим.
Олег Васильевич не стал допытываться. Они вместе пошли к дому. Увидев гостя, Ганна Мироновна просияла. Старые знакомые обнялись, долго расспрашивали друг друга о здоровье и делах. Максим узнал, что хозяйство Дорошенко уцелело потому, что стояло в стороне от вымершей деревни. Олег Васильевич упорно держался за землю и продолжал работать, хотя многие соседи давно уехали.
Когда разговор дошёл до людей Пархоменко, лицо фермера стало жёстким.
— Знаю этого человека. Он выкупает дешёвые участки, путает стариков сомнительными бумагами и давит на тех, кто не умеет защищаться. Ко мне тоже приходили. Я обратился к юристу, и они отступили. На тех, кто сопротивляется, их смелости не хватает.
Максим подался вперёд.
— Они требуют плату и говорят, что дом стоит на их земле. У нас есть месяц.
— Сначала выясним, какие документы сохранились. Павел Семёнович был человеком основательным. Не мог он построить дом, не оформив участок.
Ганна Мироновна задумалась. После смерти мужа она почти не разбирала его вещи.
— Кажется, бумаги лежали в старом сундуке под кроватью. Павел всё складывал туда.
Максим тут же отправился в спальню. Под тяжёлой деревянной кроватью действительно стоял потемневший сундук с медной застёжкой. Внутри лежали рабочие инструменты, тетради и несколько связок пожелтевших документов. Он осторожно вынес бумаги на кухню.
Олег Васильевич развязал бечёвку и стал просматривать листы. Некоторое время в комнате слышался только шелест. Максим следил за выражением его лица, боясь увидеть разочарование. Наконец фермер отложил один документ, затем второй и улыбнулся.
— Вот свидетельство на участок. А здесь подтверждение передачи земли Павлу Семёновичу много лет назад. Всё оформлено законно. Чужих прав на этот дом быть не может.
Ганна Мироновна закрыла лицо ладонями. Слёзы просочились между пальцами.
— Даже после смерти обо мне позаботился, — прошептала она.
Олег Васильевич аккуратно сложил бумаги.
— Сделаем копии и покажем знакомому юристу. Он приведёт документы в порядок и оформит право на ваше имя. После этого пусть Пархоменко попробует снова прислать людей.
Максим почувствовал, как напряжение, не отпускавшее его всю неделю, начинает слабеть. Дом ещё не был спасён окончательно, но теперь у них появились доказательства и человек, который знал, как действовать. Впервые борьба перестала быть только смелым обещанием мальчика…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
