Потом пошел. Ночной город пах морем и мокрым асфальтом, как в первое утро, когда он сошел с поезда. Запах не изменился.
Город снаружи выглядел так же, но внутри что-то сместилось. Не резко, не с грохотом, а медленно, как смещается почва, которую долго подтачивало снизу. Он нашел круглосуточную столовую в трех кварталах от порта, заказал чай и сел у окна.
Чай принесли горячий, в большой кружке, и Богдан держал ее в ладонях и грел пальцы, хотя на улице было тепло. Просто иногда руки остывают не от холода. Он думал о деде.
О том, каким тот был в последние годы — осторожным, тихим, с короткими звонками и редкими встречами в людных местах. Восемь лет он нес это знание в себе. Восемь лет записывал, датировал и сверял.
И все это сохранил в маленькой черной книжке, а потом спрятал там, где положено. В том месте, которое по природе своей предназначено для хранения чужих историй. Библиотека.
Конечно. Куда еще идти со старой правдой, которая должна дожить до того, кто ее прочитает. Дед не ошибся в том, что стоит копить.
Он ошибся только в том, что попытался нести это сам, к человеку, которому доверял. Доверие — это не слабость, но его надо давать с умом. Богдан отпил чай.
За окном прошла молодая пара. Они смеялись о чем-то, держась за руки. Он проводил их взглядом и подумал, что вот они, те самые люди, которые просто живут в городе и хотят жить нормально. Они не знают ни о Гнатюке, ни о Барине, ни об общаке, который восемь лет уходил мимо.
Они просто идут куда-то ночью и смеются. За это тоже платили те, кого не спрашивали. Всегда.
Утром двенадцатого дня в городе случилось несколько вещей одновременно. Барин рано утром уехал из города. Тихо, без охраны, на одной машине.
Куда именно, стало известно позже. Он поехал не прятаться. Он поехал к своему адвокату, и разговор у них был долгим.
Барин был человеком, который шел напролом, но он не был глупым. Он понял, что материал в газете и в прокуратуре означает одно — первый, кто придет и заговорит сам, окажется в лучшем положении, чем второй. Барин не собирался быть вторым.
Роман к этому часу уже встретился со своим адвокатом. Он позвонил также в две другие точки — в область и в соседний регион, туда, где у него были свои тихие каналы.
Официально Роман держался позиции наблюдателя: не участвовал ни в каких противоправных действиях, давно испытывал сомнения в надежности партнеров и готов содействовать. Это была его природа — находить наиболее безопасное место в любой конфигурации. Он нашел его и здесь.
Гнатюк не звонил. Это было красноречивее любого звонка. В областной газете материал приняли в работу.
Редактор позвонил Оксане в 8 утра и сказал, что вопрос согласован с главным редактором и что выход будет в ближайшем номере. Оксана, по всей видимости, поблагодарила и положила трубку. Потом, наверное, долго сидела и смотрела в одну точку.
Так бывает, когда делаешь что-то важное и понимаешь только после, насколько важным это было. Богдан узнал об этом звонке от самой Оксаны. Она позвонила ему в 9 утра.
Голос у нее был другим — не напряженным, как прежде, а просто живым. «Все идет», — сказала она. «Я знаю», — сказал он.
Пауза. «Вы когда уезжаете?» — спросила она. «Сегодня», — сказал он.
Еще одна пауза, немного длиннее. «Приходите попрощаться», — сказала она. Он пришел в библиотеку в 10…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
