У него были свои люди в областном центре, и один из них оказался достаточно расторопным, чтобы позвонить в нужную минуту. Барин отреагировал так, как реагировал всегда, — сразу и громко. Он позвонил Гнатюку и сказал, что все вышло из-под контроля и что это последствия осторожности Гнатюка, потому что надо было действовать раньше.
Гнатюк, по всей видимости, сказал что-то холодное, потому что через несколько минут люди Барина и люди Гнатюка, которые еще час назад должны были действовать вместе, начали действовать врозь. Роман в это время сидел в своем офисе и ждал результатов. Когда ему доложили, что двое партнеров разругались и что материал уже в редакции, он сделал именно то, что должен был сделать умный человек в такой ситуации.
Позвонил своему адвокату и договорился о встрече на утро. Роман умел читать момент, когда выгоднее оказаться наблюдателем, чем участником. Примерно в половине одиннадцатого ночи три машины приехали к дому Остапа Григорьевича.
Богдана там не было уже полтора часа. Он стоял на набережной у того же парапета, где сидел утром. Ночное море было черным и тихим, и огни портовых кранов отражались в воде длинными дрожащими столбами.
Он стоял и думал о том, что сделал все, что мог, и что теперь нельзя было ни добавить, ни убрать. Механизм запущен, колеса крутятся, и то, что будет дальше, уже не зависит от одного человека. Это было странное чувство.
Ни облегчения, ни торжества. Что-то похожее на пустоту, которая бывает после долгой и тяжелой работы, когда инструмент опущен и тишина вокруг кажется непривычно громкой. Телефон у него зазвонил в одиннадцать.
Незнакомый номер. Он ответил.
— Молодой человек, — сказал голос Гнатюка.
Спокойный, ровный, с той же отеческой интонацией, что и в машине. Как будто не произошло ничего. Как будто у дома Остапа Григорьевича незадолго до этого не стояли три машины.
— Вы выиграли раунд. Поздравляю.
Богдан молчал. Слушал шум моря и голос Гнатюка, которые звучали одновременно.
— Но вы понимаете, — продолжал Гнатюк, — что это не конец. Газета напечатает. Будет шум. Потом шум затихнет. Потом что-то рассмотрят, что-то закроют. Я опытный человек. Я переживал такое.
Пауза.
— А вот те, кто вокруг вас, не всегда переживают.
Богдан думал об Оксане, об Остапе Григорьевиче, о Дане, который сейчас, наверное, уже садится в ночной автобус в другой приморский город.
— Леонид Васильевич, — сказал он тихо. — Вы только что сделали ошибку.
— Какую же?
— Позвонили мне. Вы только что сами подтвердили угрозу. Если со мной или с кем-то рядом что-нибудь случится, сведения немедленно уйдут дальше. Вы очень опытный человек, Леонид Васильевич. Но вы позвонили человеку, которого считаете мальчиком, и сказали ему вещи, которые умный человек не говорит по телефону незнакомому номеру.
Долгая пауза. Потом Гнатюк сказал очень тихо:
— Кто вы?
— Молчун, — сказал Богдан.
И положил трубку. Он стоял над морем еще минут двадцать…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
