На пороге стоял Даня, один из людей Барина, сидевших за столом в клубе в ту первую пятницу. Не Шрам, не старший — просто один из тех, что смеялись, когда мальчишку попросили пересесть. Молодой, лет двадцати восьми, с беспокойным лицом, в котором сейчас не было ничего угрожающего.
Было другое, то выражение, с каким приходят люди, которым надо что-то сказать и которые не знают, как начать.
— Я один, — сказал он сразу. — Без людей. Барин не знает, что я здесь.
Богдан отошел от двери. Даня вошел, огляделся, остался стоять у порога.
— Сегодня ночью будет плохо, — сказал он. — Барин договорился с людьми Гнатюка. Несмотря на ссору, они решили сначала убрать общую опасность. Они думают, что ты где-то тут.
Он сглотнул.
— Шрам сказал им адрес этой улицы. Больше я не знаю ничего.
Богдан смотрел на него.
— Зачем ты пришел?
Даня смотрел в сторону, на старые инструменты на полке, потом сказал:
— Я не нанимался на такие дела. Рынок — это одно, а это другое.
Он мялся, подбирая слова.
— Шрам сказал, что ты Молчун. Я не знаю, правда или нет, но, даже если неправда, ты пришел сюда один и несколько дней ходишь по городу, и тебя не взяли. Значит, что-то знаешь.
Он наконец посмотрел прямо.
— Я хочу выйти из этого. Из всего. Скажи, как?
Богдан думал несколько секунд, потом сказал:
— Выйди из города на три дня. Есть куда?
— Мать в другом приморском городе.
— Поедь к матери. Прямо сейчас. Вернешься — все будет иначе.
Даня кивнул, как будто ждал именно этого, простого, конкретного.
Человеку, который устал, не нужны сложные решения. Ему нужно одно простое действие, которое он может сделать прямо сейчас. Он ушел.
Богдан закрыл за Даней дверь, взял телефон и вышел.
То, что происходило в городе в тот вечер, Богдан наблюдал частично и узнавал потом по частям от разных людей в разное время. Оксана Левченко в половине девятого вечера передала конверт с документами в редакцию областной газеты.
Не в местную городскую, в областную, которая базировалась в двух часах езды. Редактор, которому она позвонила заранее, был знаком ей по другим делам. Он несколько лет назад писал материал о ее деде, когда тот еще работал, и дед отзывался о нем с уважением.
Редактор приехал сам, лично, и забрал конверт вместе с устными пояснениями Оксаны, которая говорила спокойно и четко, как говорит человек, который давно готовился к этому разговору и только ждал момента. Выписки из записной книжки ушли еще дальше. Богдан через того самого человека, которому позвонил утром из таксофона, передал их в прокуратуру соседнего региона.
Не местную, не областную. Туда, куда руки Гнатюка принципиально не дотягивались, потому что у него не было там своих людей, а выстраивать их у него не хватило времени или интереса. Никто не строит укреплений там, где не ждет угрозы.
Оригинал книжки остался у Богдана во внутреннем кармане. В десять вечера Барин узнал, что материал ушел в газету. Это произошло быстрее, чем должно было…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
