Он поднял стреляную гильзу от нарезного карабина крупного калибра. Металл обжигал пальцы холодом. Виктор молча сунул гильзу в карман ватника, развернулся и зашагал обратно к своему дому. Прошла ровно неделя. Медвежонок уверенно стоял на кривых лапах и громко требовал еду каждые три часа.
Запасы молока быстро заканчивались. Мария кипятила желтую соску дважды в день, тщательно смывая жирный белый налет. Резина начала тускнеть, покрываться микротрещинами и менять цвет. В четверг Виктор завел свой старый УАЗ.
Машина чихнула едким сизым дымом и тяжело покатилась по расчищенной трактором колее в сторону райцентра. На пассажирском сиденье стояла пластиковая корзина для белья, накрытая старым пуховиком. Внутри крепко спал медвежонок. Районная ветеринарная клиника находилась в ветхом одноэтажном здании из белого кирпича на самой окраине.
В узком коридоре густо пахло хлоркой, мокрой псиной и дешевым спиртовым антисептиком. Лампа дневного света под потолком раздражающе моргала. За обшарпанным столом сидел ветеринар Бондаренко. Он молча осмотрел животное.
Его грубые, мозолистые пальцы уверенно ощупали живот, проверили зубы и уши зверя. Медвежонок недовольно заурчал и попытался укусить врача за рукав несвежего белого халата.
— Здоров. Месяц от роду, не больше, — констатировал Бондаренко, насухо вытирая руки бумажным полотенцем. — Заменитель собачьего молока купите в аптеке. Но на официальный учет я его не поставлю. Паспорт не выдам.
Виктор достал из внутреннего кармана потрепанный кожаный кошелек.
— Оплачу любые прививки по двойному тарифу. Мне нужна официальная бумага, что он чист от бешенства.
Бондаренко отодвинул протянутые купюры в сторону. Он тяжело поднялся, подошел к окну и опустил пыльные пластиковые жалюзи. В тесном кабинете стало заметно темнее.
— Ты не понял, Витя. По закону это государственная собственность. Дикий хищник. Ты обязан сдать его в лесной надзор по акту. Оставишь себе — чистая статья за незаконное изъятие из среды. Штраф космический и немедленная конфискация животного…
