Она отошла от окна и встала за спиной мужа, прижавшись ближе к горячей печи. Виктор подошел к двери и медленно потянул на себя тяжелый железный засов.
Дверь поддалась с трудом, сдвигая намевшийся на крыльце плотный сугроб. В лицо сразу ударил ледяной ветер, неся колючую снежную крошку. Виктор щелкнул кнопкой фонаря. Яркий луч с трудом прорезал сплошную белую пелену метели.
На заснеженных деревянных ступенях стояла медведица. Она была пугающе огромной. Ее бурая шерсть свалялась, превратившись в сплошной панцирь из грязных ледяных сосулек. На правом боку темнело большое влажное пятно, которое быстро присыпало летящим снегом. От животного густо пахло сыростью, хвоей и теплой кровью.
Виктор мгновенно вскинул ружье к плечу.
Указательный палец лег на холодный спусковой крючок. Медведица не сделала ни единого движения вперед. Она тяжело, с надрывным свистом дышала, низко опустив массивную голову к самым доскам.
Затем ее пасть приоткрылась. На обледенелые доски крыльца с глухим стуком выпал темный комок. Медведица задержала мутный взгляд на человеке с ружьем. Она медленно, тяжело переставляя лапы, развернулась и шагнула в плотную стену бурана. Через несколько секунд ее огромный силуэт полностью растворился во тьме.
Виктор опустил ствол. Он перевел луч света на крыльцо. Прямо у его зимних сапог лежал медвежонок.
Он был не больше обычного березового полена. Короткая шерсть полностью покрылась жесткой коркой льда. Тельце не подавало абсолютно никаких признаков жизни. Виктор наклонился и поднял животное одной рукой. Комок был твердым, как камень, и обжигающе холодным. Мужчина шагнул назад в сени и с силой захлопнул дверь, задвинув засов до упора.
Мария сразу достала из нижнего ящика старого комода толстое красное шерстяное одеяло. От ткани исходил слабый, застарелый запах нафталина. Она расстелила его на дощатом полу вплотную к раскаленной печи.
Виктор положил медвежонка на красную ткань. Животное оставалось неподвижным. Мария взяла жесткое махровое полотенце и начала интенсивно, с сильным нажимом растирать замерзшую шерсть. Виктор поставил на плиту большой металлический чайник.
Лед медленно таял. На ворсе одеяла расползались темные мокрые пятна. Прошло десять минут. Затем двадцать. Виктор наполнил две пластиковые бутылки горячей водой, обернул их в старые наволочки и обложил ими тельце. Он сел на пол и сменил жену, продолжая механически растирать маленькие обледенелые лапы.
Никакой реакции. Грудь медвежонка не поднималась. Дыхания не было.
Старые часы с маятником на стене пробили полночь. Березовые поленья в топке прогорели, превратившись в груду пульсирующих красных углей. Виктор опустил уставшие руки. Он тяжело поднялся с пола. Мария сидела рядом, не мигая глядя на неподвижный мокрый комок на красном одеяле. В комнате повисла вязкая, тяжелая тишина, сквозь которую пробивался только монотонный вой ветра снаружи.
Но настоящее чудо произошло глубокой ночью….
