Жизнь без прикрас— Николай, наш санный мастер. Живёт на краю, возле леса. Он большие сани делает, под лошадь. Сейчас их продают туристам, возят на праздники в город. А эти давно мне принёс. Велел передать. Так у меня и остались.
— Передать кому?
Я не выговорила ни слова. Ответ стоял в горле.
— Клавдия Анатольевна, кому? — повторила Настя.
— Моей дочери. Для её ребёнка. Она от Николая тогда ждала.
Настя закрыла глаза. Долго ничего не говорила, потом едва слышно спросила:
— А где этот ребёнок теперь?
— Не ведаю, милая. Дочь беременной уехала, около двадцати одного года мы с ней не виделись. Письма посылала — ни строчки в ответ. Кто родился, мальчик, девочка, жив ли ребёнок… Ничего мне не известно.
Я сама испугалась своего признания. Даже Оксане Михайловне не говорила об этом, никому в деревне. Здесь знали только, что Елена отправилась учиться в город и не приезжает. Дальше этого я ни с одной душой не делилась.
Настя лежала с закрытыми глазами. По щеке медленно скатилась слеза, упала на одеяльце у детской макушки.
— Поспи теперь. Вам обоим отдохнуть нужно.
— Клавдия Анатольевна, а если бы дочь к вам сейчас вернулась? Прямо сейчас вошла бы сюда. Что бы вы сказали?
Я отнесла игрушку к подоконнику, поставила конской головой к окну, в сторону реки. Ответа у меня не было.
— Около двадцати одного года об этом думаю, милая. И всё не знаю.
Она уснула. Рядом, под боком, причмокивая, заснул мальчик. Я осталась на табурете. За тёмным стеклом начинало сереть; взгляд мой переходил с окна на санки, с санок на спящих. В моей постели лежала девушка с Елениными бровями. Спросить её я не смела. Ответит «нет» — как такое пережить? А ответит «да» — того, пожалуй, и подавно не переживу.
Видно, сидя я всё-таки задремала. Разбудил нарастающий моторный гул — высокий, с подвыванием. Снегоход. Узнала бы его среди тысячи: в Вербовежках такой один. Николай ехал. После больших метелей он всегда приезжал.
Уже двадцать лет это повторялось на рассвете. Он расчищал от крыльца до калитки дорожку, смотрел, не засыпана ли труба, стучал мне в окно.
— Живая я, Николай. Спасибо, — говорила я, выходя к нему.
Он кивал, садился на снегоход и уезжал. Разговоров между нами почти не бывало. За все эти двадцать лет я так и не спросила, зачем он мне помогает, а он ни разу не объяснил.
У окна я увидела низкое белое небо. Рассвело совсем, метель прошла. Сугробы поднялись к самой крыше сарая, снег был выше подоконника. Электричества по-прежнему не было. По нетронутой белизне реки от леса двигалась тёмная точка, оставляя позади взрытую полосу.
Только ехал Николай не со стороны своего дома. Он возвращался от дороги, от ручья, где ночью вспыхивали фары. И сидели на снегоходе двое.
Я похолодела и обернулась к кровати. Настя спала, прижав свёрток; лицо её стало спокойным, совсем детским. От этого мне сделалось ещё страшнее. Я ведь дала ей слово. Обещала никому не открывать.
У калитки мотор умолк. Стало слышно, как потрескивает остывающий печной кирпич. Хлопнула калитка, двое пошли по глубокому снегу. Один ступал широко и тяжело, другой делал мелкие шаги, спотыкался. Николай привычно дважды стукнул костяшками в стекло, после постучал в дверь.
— Анатольевна, живая? Открой-ка. Тут женщина совсем замёрзла. У ручья машина застряла, ночь там простояли. Водитель остался, а её забрал. Надо обогреть.
Я уже стояла в сенях, вцепившись в засов. От сердцебиения шумело в ушах. Женщину привёз. Значит, не того, от кого Настя убежала. А может, её послали? Он ведь, по её словам, сам никогда ничего не делает, всегда отправляет кого-нибудь.
— Анатольевна, что с тобой? — забеспокоился Николай. — Отпирай, она едва стоит.
Я сдвинула засов, следом щеколду. На крыльце возвышался Николай в старом овчинном полушубке и ушанке, с инеем в бороде. За его руку держалась невысокая женщина. Светлая длинная куртка, дорогая, с мехом вокруг капюшона; тонкие городские сапожки на каблуках. Джинсы промокли до колен — так же, как вчера у Насти. Низко надвинутый капюшон закрывал лицо.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.