Жизнь без прикрасЛишь через год знакомая, жившая в том же городе, помогла узнать адрес. Я начала писать: поначалу каждую неделю, после — раз в месяц, потом к праздникам. Признавалась в любви, звала домой, просила простить, говорила, что виновата. Только саму вину так и не назвала.
Духу не доставало. Думала, узнает правду — возненавидит окончательно, а пока молчу, остаётся хоть какая-то надежда. Ответа не пришло ни разу.
Через два года вернулся Николай. Дед умер, пока внук был на заработках; на похороны Николай не успел, приехал лишь на девятый день. Остался в дедовом доме у леса, снова открыл мастерскую. Потом женился на женщине из райцентра. Детей у них не было, и через три года жена ушла. С тех пор он один.
Как-то после первой большой метели приехал ко мне на снегоходе, расчистил дорожку и, ничего не сказав, уехал. После следующей метели приехал снова. Так и повелось на двадцать лет. Я ни разу не спросила, зачем ему это.
Всё это я рассказывала с лавки, глядя вниз, ровным голосом, словно речь шла о какой-то другой женщине. Стоило поднять глаза — и я бы не договорила. Когда слова кончились, слышно было только, как во сне кряхтит малыш.
— Ты хоть понимаешь, что сделала? — спросила Елена.
Я кивнула.
— Нет. Не понимаешь ты! — Голос её сорвался. — Около двадцати одного года я считала себя брошенной. Думала, меня можно оставить, со мной так можно, во мне самой что-то такое. Ни одному мужчине не верила. За Константина пошла потому, что он не обещал любви. Сказал: «Мне нужна жена. Тебе нужен муж с деньгами. Давай договоримся». Я согласилась. Это хотя бы было честно. Тут меня нечем было обмануть.
— Елена, помолчи.
Она стояла посреди кухни, вся дрожала, но продолжала:
— Насте я говорила то, чему ты меня учила. Мужчины уходят. Мужчины всегда уходят. Не верь им. В пять лет говорила, в десять, когда она в седьмом классе впервые влюбилась. Твоими словами. Я даже не замечала, чьи это слова. — Елена повернулась к дочери. — Потом появился Руслан. Я увидела, как вы друг на друга смотрите… Всё повторялось. А однажды ты пришла: «Мама, я беременна от Руслана. Он хочет жениться». — Она страшно, со всхлипом рассмеялась. — Те же самые слова, мама. Те, что я сказала тебе. И я…
Она оборвала себя.
— Поступила так же, как я, — тихо сказала я.
— Да. Так же. Не раздумывала даже, будто мне кто-то подсказывал, как надо. Пошла к Руслану: Настя избавилась от ребёнка, сама так решила, уезжает учиться, искать её не нужно. И эта история с деньгами, будто он взял их и уехал… Я хотела её спасти. Мне казалось, я спасаю.
— Ты меня ломала, мама, — ответила Настя с кровати. — Как когда-то сломали тебя. Спасением это не было.
Елена опустилась на табурет и закрылась ладонями. Заплакала навзрыд, раскачиваясь, всхлипывая — так она плакала в шесть лет, разбив колено на льду возле колодца. Я встала. Около двадцати одного года хотела обнять дочь, и сейчас потянулась к ней.
— Не трогай, — проговорила она сквозь плач. — Пожалуйста, не подходи. Сейчас не надо.
Я осталась на месте.
Николай всё это время молча стоял у двери; я успела о нём забыть. Теперь он двинулся к окну — тяжело, медленно, будто ноги отлили из чугуна. Взял с подоконника санки, повернул в больших руках, покрытых мозолями и старыми шрамами от стамески. На донце было выжжено: «Маленькому от отца. Н.». Прочитав, он посмотрел на Настю.
— Сколько тебе лет? — спросил хрипло, словно горло сдавило.
— Двадцать. В феврале двадцать один исполнится.
Он закрыл глаза и некоторое время стоял так.
— Значит, я твой отец, — произнёс Николай, открыв глаза. — Твой отец.
— Знаю, — после долгого взгляда ответила Настя. — Ещё ночью догадалась. Нашла санки, а бабушка сказала: Николай, санный мастер, сделал их ребёнку её дочери. — Она помолчала. — У меня ведь твои брови… Нет, брови мамины. Руки твои. Вот, посмотри.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.