Подозреваемый сутками неподвижно сидел в тесной камере, тупо уставившись в одну невидимую точку на стене. Он категорически, наотрез отказывался от любой тюремной еды, воды и предложенных услуг казенного адвоката. Казалось, этот страшный человек действительно превратился в бездушную, непробиваемую каменную глыбу.
Приглашенные опытные психологи лишь бессильно разводили руками в полном профессиональном недоумении. Они столкнулись с абсолютно непробиваемой стеной тотального отчуждения и агрессивного молчания. Но опытный детектив твердо знал, что абсолютно любую стену можно разрушить правильным, точным ударом.
Савельев хладнокровно дождался момента, когда упрямый арестант оказался на грани полного физического истощения. Майор уверенно зашел в одиночную камеру без конвоя и спокойно сел напротив убийцы. Он молча, одну за другой, разложил на казенном столе ужасающие цветные фотографии расчлененных тел.
«Они тебя сильно обидели, Андрей? — очень вкрадчиво и неожиданно тихо спросил проницательный следователь. — Смеялись над тобой, унижали, считали себя недосягаемыми богинями, а тебя — жалким, пустым местом?»
И в этот самый драматичный момент железная, казалось бы, непробиваемая воля Кравцова дала окончательную трещину. Он внезапно заговорил — хриплым, монотонным и совершенно бесстрастным, мертвым голосом. Это было далеко не раскаяние или слезное признание вины, а настоящий идеологический манифест безумца.
Маньяк часами, не останавливаясь, вещал о высшем правосудии и своем особом, великом предназначении. Он упорно называл себя не убийцей, а благородным санитаром, избавляющим больное общество от алчных хищниц. Каждую свою кровавую расправу он описывал с пугающей, тошнотворной и маниакальной точностью.
Он совершенно не испытывал ни малейшего человеческого сожаления о содеянных жутких зверствах. Единственное, что его по-настоящему расстраивало и злило, — это нелепо сорвавшееся покушение на стоматолога. От этого жуткого, леденящего душу монолога кровь стыла в жилах даже у самых бывалых оперативников.
Они ясно понимали, что перед ними сидел не просто человек, а хладнокровный, убежденный идеологический монстр. Тщательный, детальный обыск его тайного логова предоставил суду абсолютные, неопровержимые доказательства вины. Под гнилыми, трухлявыми досками пола сыщики обнаружили глубокий тайник с личным рабочим инвентарем мясника.
Там лежал тот самый тяжелый тесак с явными следами засохшей, запекшейся крови всех его жертв. Рядом аккуратно хранились запасные мотки прочной бечевки, резиновые перчатки и плотные брезентовые мешки. Но самой чудовищной, тошнотворной находкой стала жуткая коллекция личных трофеев серийного убийцы…
