Из-под мойки донёсся низкий голос Павла Мироновича. Он попросил Лидию Степановну не суетиться и дать дочери закончить ужин. Свекровь тут же поджала губы и отступила: спорить с этим огромным невозмутимым человеком она не решалась. В нём чувствовалась сила, которую невозможно одолеть упрёками о плинтусах, котлетах или неправильно выбранном сыре. Истерики из-за криво поставленной обуви разбивались о его спокойствие, не оставляя даже следа. Поэтому Лидия Степановна гордо удалилась в прихожую проверять ботинки своего драгоценного сына.
На тумбе возле двери лежал старый смартфон Павла Мироновича в потёртом защитном чехле. Углы были сбиты, зато сам чехол выглядел так, словно способен пережить падение, удар и даже встречу с небольшим метеоритом. Внезапно экран вспыхнул, а короткий сигнал уведомления нарушил тишину. Лидия Степановна лишь скосила глаза — так, по крайней мере, она потом могла бы оправдать себя. Любопытство неизменно опережало её воспитание, а когда речь заходила о чужих деньгах, зрение становилось безупречным.
На экране появилось сообщение крупного банка: пенсия и персональная надбавка зачислены, сумма пополнения — 157 400. Свекровь застыла, не успев сделать следующий вдох. Брошь-стрекоза задрожала на её груди, а цифры словно прошли прямо сквозь сетчатку и вызвали в голове короткое замыкание. Сто пятьдесят семь тысяч четыреста каждый месяц — эту мысль Лидия Степановна повторила про себя несколько раз. Перед ней открылась золотая жила, которая в этот момент молча затягивала соединение под раковиной и даже не подозревала о назначенной ей роли семейного спонсора…
