В этот момент дверь кабинета неожиданно открылась. Вошел еще один полицейский, совсем молодой, лет двадцати восьми. Виктория никогда не видела его раньше.
— Начальник, может, пора уже показать этой стерве камеру особого режима? — спросил он с мерзкой ухмылкой. Миссюра посмотрел на Викторию долгим оценивающим взглядом.
— Не-е-ет, — пьяно протянул он. — Давай-ка мы с ней сначала хорошенько развлечемся, а там уже посмотрим. Он нагло шагнул к Виктории и попытался схватить ее за руку.
И тут у нее сорвало все тормоза. Натренированные рефлексы спецназовца включились сами собой. Она жестко перехватила его запястье, резко развернула руку и провела профессиональный болевой захват.
Миссюра дико взвыл от боли и пополам согнулся. Виктория на этом не остановилась. Она с силой толкнула его прямо в стену.
Он с размаху ударился головой о штукатурку и безвольно осел на пол. Молодой полицейский с криком кинулся на нее. Виктория молниеносно развернулась и нанесла сокрушительный удар локтем прямо в солнечное сплетение.
Парень согнулся пополам, жадно хватая ртом воздух. Девушка технично добила его резким ударом колена прямо в лицо. Он мешком повалился на пол.
На шум в кабинет влетел Гребешков. Он судорожно полез за дубинкой, висевшей на поясе. Но Виктория оказалась гораздо быстрее.
Мощный удар ногой в колено, и он с истошным криком начал падать. Она ловко подхватила его за голову и с нечеловеческой силой приложила об острый край стола. Гребешков рухнул на пол без сознания.
Прошло всего пятнадцать секунд. Трое здоровых мужиков валялись на полу. Виктория спокойно выпрямилась и машинально отряхнула руки.
Ее дыхание оставалось абсолютно ровным, а пульс спокойным. Все прошло так же гладко, как на обычной тренировке. Очнувшийся Миссюра сидел у стены и судорожно держался за окровавленную голову.
Он смотрел на хрупкую девушку с неподдельным первобытным ужасом. — Да ты кто вообще такая?! Виктория посмотрела на него ледяным взглядом. — Я человек, который смертельно устал от ваших грязных игр.
Миссюра попытался встать, трусливо схватившись за край стола. — Охрана! Все сюда! Нападение на сотрудников полиции при исполнении!
Дверь с грохотом распахнулась. В небольшой кабинет ввалились еще четверо разъяренных полицейских. Виктория хладнокровно оценила оперативную ситуацию.
Четверо свежих бойцов против нее одной в замкнутом пространстве. Можно, конечно, попробовать, но шансов выйти без потерь немного. А главное, если она вырубит их всех до единого, что ей делать дальше?
Бежать? Но куда бежать? Она совершенно не знает планировку всего здания, не знает, где спрятан ее телефон. И она не знает наверняка, пришло ли сообщение Светлакову.
Нет, бежать категорически нельзя. Надо продолжать ждать помощь. Она медленно и показательно подняла руки вверх.
— Хорошо, парни. Я больше не сопротивляюсь. Миссюра с трудом поднялся, тяжело и хрипло дыша.
Он дрожащей рукой вытер кровь со своего разбитого лба. В его бегающих глазках читались дикая ярость и животный страх одновременно. — Взять эту суку! Держать ее крепко!
Двое дюжих полицейских грубо схватили Викторию за руки и больно заломили их за спину. Острая боль пронзила плечевые суставы, но девушка не издала ни единого звука. Миссюра шатающейся походкой подошел поближе.
Его потное лицо было страшно перекошено от бессильной злости. — Думала, самая умная тут? Думала, раз ты круто дерешься, то мы тебя испугаемся?
Он с размаху ударил связанную девушку прямо по лицу. Виктория почувствовала, как с треском лопнула нижняя губа, а во рту появился солоноватый привкус крови. — Думала, что кто-то могущественный придет и тебя спасет? — злобно продолжал Миссюра.
— Заруби себе на носу: никто тебя не спасет. Ты здесь совершенно одна. Он размахнулся и ударил ее еще раз.
Затем последовал еще один хлесткий удар. Виктория даже не пыталась вырываться или сопротивляться. Пусть эти ублюдки думают, что жертва окончательно сломлена.
— Хватит уже, Олег Викторович, — испуганно сказал один из державших ее полицейских. — Вы же ее до смерти убьете. Миссюра нехотя остановился и тяжело задышал.
Его разбитые кулаки были в чужой крови. Он прихрамывая отошел к своему столу и рывком открыл верхний ящик. В его руках появился мощный полицейский электрошокер.
Зловещие синие искры с треском пробежали между металлическими контактами прибора. — Видишь эту штуку? — садистски спросил он, показывая разрядник. — Сейчас ты на своей шкуре узнаешь, что бывает с теми тварями, кто поднимает руку на полицию.
Виктория немигающим взглядом смотрела на электрошокер. Сердце тревожно ухнуло вниз, но ее лицо осталось абсолютно спокойным. Против электрического разряда ее выдающиеся боевые навыки были совершенно бесполезны.
Всего один мощный разряд, и она гарантированно потеряет сознание. А учитывая ярость палача, может и навсегда. Миссюра зловеще подошел вплотную.
Он резко поднес гудящий электрошокер прямо к ее открытой шее. — Думала, ты самая умная. Сейчас мы тебя быстро научим уважению.
Весь мир внезапно взорвался невыносимой болью. Чудовищный электрический разряд прошил все ее тело насквозь. Мышцы моментально свело дикой судорогой, каждый оголенный нерв горел адским огнем.
Виктория почувствовала, как предательски подкашиваются ватные ноги и стремительно уходит сознание. Последнее, что она услышала перед полным провалом в липкую темноту, был торжествующий смех Миссюры. — Вот так-то гораздо лучше.
— Теперь мы с тобой поговорим совсем по-другому. А потом не было ничего, кроме пустоты. Сколько точно она пробыла без сознания, Виктория совершенно не знала.
Может быть, прошла всего минута. А может быть, добрых десять минут. Она очнулась от того, что кто-то грубо волок ее за ноги по грязному полу.
Ее безвольная голова больно стучала о неровности старого линолеума. Было чертовски больно, но парализованное тело совершенно не слушалось. Мышцы все еще болезненно сокращались после мощного разряда.
— Тащите эту суку прямо в изолятор, — слышала она приглушенный голос Миссюры откуда-то сверху. — Бросьте в самую дальнюю камеру и прикуйте к трубе. Пусть посидит там и как следует подумает над своим поведением.
Ее бесцеремонно волокли по длинному коридору, а потом по крутой лестнице куда-то вниз. Каменные ступеньки больно били по беззащитной спине. Виктория отчаянно пыталась пошевелить онемевшими руками, но они не слушались хозяйку.
Только непослушные пальцы слегка дергались в такт ударам. Наконец они спустились в глубокий подвал. Здесь было невероятно холодно и промозгло сыро.
В воздухе отчетливо пахло густой плесенью и многолетней затхлостью. Конвоиры остановились у тяжелой железной двери. Раздался противный скрип ржавых петель.
Ее грубо втащили внутрь помещения и бросили прямо на ледяной бетонный пол. Виктория с огромным трудом попыталась открыть глаза. Опухшие веки были свинцово-тяжелыми, но она пересилила себя.
Это была крошечная камера, размером метра два на три. Вокруг только голые, мокрые бетонные стены. Вдоль одной из стен проходила толстая, ржавая труба отопления.
Окна здесь не было, только узкая вентиляционная щель под самым потолком. Сквозь нее тусклый уличный свет едва пробивался снаружи. Один из полицейских грубо поднял ее за руки и притащил вплотную к горячей трубе.
Он достал из кармана тяжелые стальные наручники. Полицейский с силой защелкнул их на тонких запястьях Виктории и намертво пристегнул к трубе. Холодный металл глубоко впился в поврежденную кожу.
— Приятного отдыха, — мерзко усмехнулся садист в погонах. После этого они сразу же вышли. Железная дверь с грохотом захлопнулась.
Звонко щелкнул массивный замок. Тяжелые шаги тюремщиков быстро удалились. Виктория осталась абсолютно одна в кромешной темноте.
Она прислонилась ноющей спиной к холодной бетонной стене и попыталась просто отдышаться. Все избитое тело невыносимо болело. Сведенные мышцы отчаянно ныли после удара электрошокером.
Запястья огнем горели там, где металл наручников жестко врезался в содранную кожу. Избитое лицо болезненно пульсировало от каждого удара сердца. Разбитая губа сильно распухла.
Один глаз заплыл так сильно, что почти не открывался. Но гораздо хуже физической боли была одна навязчивая мысль, которая непрерывно крутилась в голове. А вдруг спасительное сообщение Светлакову действительно так и не ушло?
