— Вы просто фабрикуете фальшивые дела.
Винокуров медленно снял очки и тщательно протер их платком. — Девушка, я уже тридцать лет работаю в этой системе. Я видел таких скандалисток, как вы, тысячи раз.
— Все вы поголовно невиновные, всем вам подбросили. Но наши экспертизы всегда показывают совершенно обратное. И суды всегда исправно выносят обвинительные приговоры.
Миссюра заливисто расхохотался. — Ну что, теперь видишь? Даже опытный следователь в твои сказки не верит.
— Брось ты так глупо упираться. Просто плати деньги и уходи на все четыре стороны. Виктория до боли сжала кулаки под столом.
Ей нестерпимо хотелось резко встать и врезать этому жирному ублюдку. Но пока было нельзя. Время для активных действий еще не пришло.
Ей нужно было собрать гораздо больше информации. — А если я заплачу, что гарантирует, что вы не вернетесь за добавкой? — прямо спросила она.
Миссюра тяжело встал и подошел к ней вплотную. Он оказался слишком близко. Виктория отчетливо почувствовала мерзкий запах застарелого пота и дешевого одеколона.
— Это гарантирую лично я, — сказал он вкрадчивым шепотом. — Заплатишь, и мы расстанемся лучшими друзьями. Дело сразу закроем, а готовый протокол порвем.
— Поедешь домой и навсегда забудешь про эту неприятную ночь. С этими словами он нагло положил свою тяжелую руку ей на плечо. Толстые пальцы больно сжали ткань ее куртки.
Виктория замерла от отвращения. Каждая ее натренированная клеточка кричала убрать эту мерзкую руку, сломать наглецу запястье и послать его в глубокий нокаут. Но она заставила себя сдерживаться.
— Немедленно уберите руку, — сказала она ровным тоном. Миссюра снова сально засмеялся. — Какая мы, оказывается, гордая.
— А чего тебе тут гордиться? Ты сейчас абсолютный никто. Просто грязная преступница.
— Я могу делать с тобой все, что только захочу. Его потная рука скользнула еще ниже. Виктория резко отстранилась и вскочила со стула.
— Не смейте меня трогать! Миссюра угрожающе шагнул прямо к ней. Следователь Винокуров равнодушно продолжал что-то писать в своих бумагах, не обращая на них внимания.
— И что же ты мне сделаешь? — нагло спросил Миссюра. — Кому ты здесь пожалуешься?
— Мы здесь и есть закон. Никто тебе не поможет. Твои родители далеко, друзья даже не знают, где ты находишься.
— Твой телефон давно у нас. Ты тут совершенно одна. Он снова сделал уверенный шаг вперед.
Виктория медленно отступила к стене. — Знаешь, красавица, у меня есть предложение гораздо получше. Развлечешь нас хорошенько, и я вообще отпущу тебя абсолютно бесплатно.
Винокуров поднял голову от бумаг и мерзко усмехнулся. — Олег Викторович, да вы просто непризнанный гений. Виктория прямо посмотрела Миссюре в глаза.
Внутри нее бушевал настоящий боевой ураган. Она могла бы за три секунды жестко уложить его на пол. За пять секунд она могла бы вырубить их обоих.
Но тогда вся операция сорвется. Эта преступная схема останется безнаказанной. Эти оборотни продолжат калечить судьбы невинных людей.
— Я в последний раз вам говорю, — сказала она смертельно тихим голосом. — Уберите от меня свои руки. Миссюра только рассмеялся и попытался силой схватить ее за запястье.
И тут в коридоре неожиданно раздался громкий начальственный голос. — Миссюра! Ты где там прячешься?
Старший лейтенант обернулся с явным раздражением. — Черт, это же капитан приперся! Иди живо в камеру.
— Потом с тобой доиграем. Он грубо толкнул Викторию к выходу. Подоспевший Гребешков схватил ее за руку и повел обратно по коридору.
Пока они шли, Виктория услышала за своей спиной оправдания. — Все нормально, товарищ капитан. Это просто очередная наркоманка. Оформляем бумаги.
Гребешков с силой запихнул ее обратно в сырую камеру. Дверь за ней с грохотом захлопнулась. Виктория прислонилась к холодной стене и устало закрыла глаза.
Ее натренированные руки слегка дрожали от еле сдерживаемой ярости. Она позволила им зайти слишком далеко. Но теперь она знала наверняка: эти люди — не просто банальные коррупционеры.
Ради денег они готовы пойти абсолютно на все. Насилие, шантаж, групповое изнасилование. Все это ради легких денег и чувства безграничной власти.
Лена с сочувствием посмотрела на нее. — Они и со мной точно так же пытались поступить, — прошептала она со слезами. — Этот Миссюра мне то же самое предлагал.
— Я лучше заплачу любые деньги. Только бы не проходить через это. Виктория молча подошла и присела с ней рядом.
— Скажи, а сколько еще таких несчастных было? Девушка нервно вытерла текущие слезы. — Я точно не знаю. Очень много.
— Почти каждую неделю они кого-нибудь нового привозят. Кто сразу платит, того они быстро отпускают. Кто не может заплатить, того отправляют прямо в тюрьму.
— А с некоторыми красивыми девушками они просто развлекаются. С момента их разговора прошел еще один долгий час. Виктория неподвижно сидела в камере и смотрела в густую темноту.
Лена крепко спала, свернувшись на скрипучей койке. Вторая женщина так и не двигалась, словно окаменела. Снова раздались тяжелые шаги в коридоре.
Ключ со скрежетом повернулся в ржавом замке. Тяжелая дверь резко распахнулась. Гребешков снова маячил на пороге.
— А ну, вставай быстро. Старший лейтенант еще раз жаждет с тобой поговорить. Виктория безэмоционально поднялась на ноги.
Она снова пошла за ним по мрачному коридору. Он привычно довел ее до кабинета Миссюры и коротко постучал. — Заходи! — донесся пьяный голос изнутри.
Виктория шагнула внутрь. На этот раз Миссюра сидел за столом в полном одиночестве. Перед ним стояла наполовину пустая бутылка дорогого алкоголя и стакан.
Он был уже изрядно пьян. Его поросячьи глаза сально блестели, а жирное лицо пошло красными пятнами. — А вот и наша красавица вернулась, — заплетающимся языком протянул он.
— Ну что, гордячка, передумала? Будешь платить выкуп? — Нет.
Миссюра, шатаясь, грузно встал из-за стола. Он подошел к ней вплотную. Опять подошел слишком непозволительно близко.
Виктория почувствовала тошнотворный запах перегара. — Знаешь, мне уже порядком надоело с тобой тут церемониться, — злобно прошипел он. — Ты слишком много о себе возомнила.
— Надо бы тебя жестко поставить на место. Он резко протянул свои грязные руки, попытавшись силой обнять ее за талию. Виктория молниеносно отстранилась.
— Не смейте меня трогать. Миссюра пьяно засмеялся. — И что ты мне сделаешь? Покричишь о помощи? Пожалуешься мамочке?
