Сколько отчаявшихся людей заплатило выкуп? Сколько не смогли заплатить, и теперь заживо гниют в колониях? — Как часто они проворачивают такие схемы? — строго спросила Виктория.
Молодая девушка дрожащими руками вытерла слезы. — Постоянно. Я сама слышала, как они это обсуждали.
— Каждую неделю кого-нибудь нового привозят. Кто вовремя платит, того они отпускают. Кто не платит, того сразу отправляют под суд.
Виктория решительно встала и подошла к стальной решетке. Она внимательно посмотрела в темный коридор. Там было абсолютно пусто.
Дежурный полицейский безмятежно спал за своим столом в самом конце коридора. — Как тебя зовут? — ласково спросила она у молодой соседки. — Лена.
— Держись, Лена. Скоро весь этот кошмар закончится. Лена посмотрела на новую знакомую очень недоверчиво.
— Ты так уверенно говоришь, будто знаешь какой-то секрет. Виктория спокойно вернулась на скрипучую койку. — Просто я искренне верю, что справедливость существует.
Лена лишь горько усмехнулась. — Здесь нет совершенно никакой справедливости. Только грязные деньги и грубая власть.
За железной дверью неожиданно послышались тяжелые шаги. Зазвучали грубые мужские голоса. Виктория сразу узнала мерзкий голос Гребешкова.
— Олег Викторович, эта девка слишком упертая. Она категорически не хочет нормально разговаривать. — Ничего страшного, — лениво ответил голос Миссюры.
— Утром поговорим с ней гораздо серьезнее. Пусть проведет долгую ночь в камере. К утру обязательно поумнеет.
— А если вдруг не поумнеет, тогда сделаем с ней то же самое, что и с той прошлогодней. Помнишь ту стерву? Которая тоже долго упиралась.
— Отлично помню. Она три года в итоге получила. Вот и эта столько же получит.
— Или все-таки заплатит. Это только ее выбор. Шаги палачей медленно удалились.
Виктория сидела на жесткой кровати и слушала звенящую тишину. Значит, это далеко не единичный случай произвола. Налицо масштабная системная коррупция.
Эта преступная машина годами работает без сбоев. И никто до сих пор их не останавливает. Лена устало легла на койку и свернулась калачиком.
— Спи, если можешь уснуть, — прошептала она. — Утром будет намного хуже. Виктория даже не думала спать.
Она сидела в напряжении и отсчитывала драгоценное время. Сколько уже прошло с момента отправки спасительного сообщения? Час или немного больше?
Светлаков точно должен был его получить. Он наверняка уже находится в пути. Боевая группа обычно собирается очень быстро, минут за двадцать.
Потом им предстоит неблизкая дорога. Сто двадцать километров от столицы. Если сильно гнать, то ехать около часа.
Может, чуть больше из-за плохой дороги. Значит, помощь уже совсем скоро. Надо просто продержаться живой до самого рассвета.
Она закрыла уставшие глаза и прислонилась к холодной бетонной стене. Прошло, наверное, минут сорок. Может быть, чуть больше времени.
Виктория сидела на железной койке и чутко прислушивалась к ночным звукам отделения. Где-то громко хлопали двери, кто-то грязно ругался. Лена беспокойно задремала в своем углу.
Вторая несчастная женщина так ни разу и не пошевелилась. Снова раздались тяжелые шаги в коридоре. Металлический лязг ключей нарушил тишину.
Тяжелая дверь с шумом распахнулась. Гребешков угрожающе стоял на пороге. — Эй, ты, давай вставай!
— Старший лейтенант хочет с тобой еще раз поговорить. Виктория без лишних слов поднялась. Она послушно пошла за ним по темному коридору.
В дежурной части теперь сидел совершенно другой сержант, значительно постарше. Он даже не поднял на них глаз, когда они прошли мимо. Гребешков довел девушку до кабинета Миссюры и коротко постучал.
— Заходи, — донесся глухой голос. Виктория уверенно вошла внутрь. В кабинете теперь находились двое мужчин.
Миссюра сидел за своим массивным столом. Рядом находился худой мужчина в очках, на вид лет пятидесяти. Он задумчиво листал какие-то официальные бумаги.
— Знакомься, — ехидно сказал Миссюра. — Это следователь Сергей Алексеевич Винокуров. Он будет вести твое уголовное дело.
— Если, конечно, ты вовремя не одумаешься. Винокуров оторвался от документов и посмотрел на Викторию поверх своих очков. Его взгляд был безмерно усталым и абсолютно равнодушным.
— Присаживайтесь, гражданка, — сухо скомандовал он. Виктория молча села на предложенный стул. Винокуров деловито придвинул к себе пухлую папку и раскрыл ее.
— Холодова Виктория Сергеевна, тридцать два года, столичная регистрация. В багажнике вашего автомобиля обнаружено запрещенное вещество массой двести пятнадцать граммов. Это классифицируется как крупный размер.
— Статья за хранение. Вам грозит от трех до десяти лет лишения свободы. Он говорил монотонно, как заведенный робот.
Для этого циничного следователя она была просто очередной бумажкой. Еще одно шаблонное уголовное дело. — Это наглый подброс, — сказала Виктория совершенно спокойно.
— Я категорически требую провести независимую экспертизу. Винокуров презрительно усмехнулся. — Экспертиза обязательно будет.
— Но только наша, ведомственная. И она стопроцентно подтвердит наличие наркотиков. Дальше последует обвинительное заключение, скорый суд и суровый приговор.
— У нас все делается строго по закону. — По какому еще закону?
