— спросил он скучающим голосом. — Ага, — довольно кивнул Гребешков.
— С наркотой? — Оформляй давай. Сержант широко зевнул и начал что-то лениво писать на бланке.
Виктория стояла посреди дежурки и внимательно смотрела на этих людей. Для них это была самая обычная ночь. Обычная, рутинная работа.
Привезли очередную жертву, сейчас запугают, выбьют деньги и тихо отпустят. А если не заплатит — сломают жизнь и посадят. Смертельная рутина.
— Олег Викторович на месте? — деловито спросил Гребешков у дежурного сержанта. — Да, сидит у себя в кабинете.
— Сказал, если кого интересного привезете, сразу к нему ведите. — Отлично, — садистски усмехнулся Гребешков. — Пошли, красавица.
— Познакомишься с человеком, который решает чужие судьбы. Ее грубо повели по узкому коридору. Виктория шла абсолютно молча.
Внутри у нее все кипело от ярости, но лицо оставалось непроницаемым и спокойным. Она профессионально запоминала каждую дверь, каждый поворот, каждое встречное лицо. Когда Светлаков со своими ребятами ворвется сюда, ей нужно точно знать планировку.
Если, конечно, ворвется. Если спасительное сообщение действительно ушло. — Перестань, — мысленно приказала она сама себе.
— Ушло. Точно ушло. Родион не из тех командиров, кто бросает своих людей.
Он наверняка получил сообщение и уже находится в пути. Нужно просто продержаться до его приезда. Полицейские остановились у обшарпанной двери с табличкой: «Старший лейтенант Миссюра О. В.».
Гребешков коротко постучал в дверь. — Войдите! — раздался хриплый голос изнутри. Дверь со скрипом открылась.
Кабинет был небольшим, но обставленным с явной претензией на роскошь. В центре стоял массивный стол, удобное кожаное кресло, а на стенах висели дипломы в рамках. За столом вальяжно сидел мужчина лет сорока пяти, крупный, с жирным лоснящимся лицом и маленькими поросячьими глазками.
Он смотрел на Викторию так, будто приценивался к живому товару. — Ну-ка, — маслянисто протянул он, откидываясь на спинку дорогого кресла. — Что это тут у нас?
— Гребешков, докладывай. — Остановили на трассе, товарищ старший лейтенант. У гражданки в багажнике обнаружены наркотики.
— Граммов двести, если брать на глаз. Миссюра удовлетворенно кивнул, не сводя сальных глаз с Виктории. — Ситуация понятна.
— Серьезная статья, хранение в крупном размере. Это гарантированно от трех до десяти лет колонии, милая. Виктория упорно молчала.
Она презрительно смотрела прямо ему в глаза. — Какая гордая молчунья, — зло усмехнулся Миссюра. — Ничего, сейчас ты у нас быстро разговоришься.
— Отведите ее пока в камеру. Пусть посидит там, хорошенько подумает о своем будущем. Утром поговорим более предметно.
Гребешков больно схватил Викторию за локоть и повел обратно по коридору. Они спустились на первый этаж и свернули в темное крыло с камерами. Патрульный со звоном открыл решетчатую дверь и с силой толкнул девушку внутрь.
— Отдохни пока, красавица, — издевательски бросил Гребешков. — Завтра точно будешь гораздо сговорчивей. Железная дверь с грохотом захлопнулась.
Виктория внимательно оглядела помещение. Это была камера размером метра три на четыре. Голые бетонные стены, скрипучая железная койка и зловонная дыра в углу вместо туалета.
Под низким потолком светила тусклая, пыльная лампочка. В темном углу на полу сидели две женщины. Одна совсем молодая, лет двадцати пяти, горько плакала, уткнувшись в колени.
Вторая была постарше, около сорока лет. Она неподвижно смотрела в стену абсолютно пустыми глазами. — Привет, — дружелюбно сказала Виктория очень тихо.
Молодая девушка испуганно подняла голову. Ее лицо было сильно опухшим от бесконечных слез, а глаза покраснели. — Тебя тоже забрали? — еле слышно прошептала она.
— Да. Мне наркотики подбросили в машину. Молодая сочувственно кивнула.
— Нам они сделали то же самое. Они так поступают постоянно. Останавливают на дороге, что-нибудь незаконное подкидывают и везут сразу сюда.
— А потом агрессивно требуют большие деньги. Виктория присела на жесткую койку рядом с ней. — И сколько же они требуют?
— С меня запросили сто пятьдесят тысяч. Я уже третий день нахожусь здесь. Моя мама отчаянно пытается собрать эту сумму.
— А она за что тут? — кивнула Виктория на женщину постарше. — Та давно не отвечает, — обреченно сказала молодая девушка.
— Она уже целую неделю сидит тут. Денег так и не заплатила. Завтра у нее суд.
— Она прекрасно знает, что скоро сядет в тюрьму. Поэтому вообще ни с кем не разговаривает. Виктория с сочувствием посмотрела на эту сломленную женщину.
Человек был полностью раздавлен системой. В ее взгляде зияла абсолютная пустота. Сколько же таких невинных жертв прошло через эти страшные стены?
