Вдруг этот мерзавец Миссюра был абсолютно прав, и она брошена здесь совсем одна? Нет, категорически нельзя так думать. Сообщение точно ушло адресату.
Светлаков с ребятами уже летит к ней на помощь. Ей нужно просто стиснуть зубы и продержаться. Виктория изо всех сил дернула стальные наручники.
Ржавая труба даже не подалась. Она отчаянно попробовала просунуть руку через сомкнутое железо. Было адски больно, кожа лопалась до крови, но кисть не проходила.
Наручники сидели на запястьях слишком плотно. Внезапно за дверью камеры послышались новые шаги. Очень тяжелые, властные и уверенные.
Это было сразу несколько человек. Они остановились прямо у двери ее темницы. Виктория мгновенно замерла, чутко прислушиваясь к разговору.
— Олег, скажи мне, ты конченый идиот? — раздался незнакомый, низкий и очень властный голос. — Зачем ты ее так сильно избил?
— Она первая напала на моих людей, товарищ майор, — оправдывался испуганный голос Миссюры. Майор! Виктория вся внутренне напряглась.
Это стопроцентно должен быть тот самый Груздев. Главный куратор всей этой грязной схемы. — Мне глубоко плевать, что она там сделала, — жестко продолжал Груздев.
— Ты, кретин, оставил на ней явные следы. На девке живого места нет: синяки, свежие ссадины, явные следы от электрошокера. Если хоть кто-нибудь об этом узнает, нам всем придет конец.
— Да никто ничего не узнает, — заискивающе возразил Миссюра. — Я грамотно оформлю все это как злостное сопротивление при законном задержании. Скажем, что она была неадекватна и агрессивна, напала на сотрудников, поэтому пришлось применить физическую силу.
— Ты абсолютно уверен, что она никому не успела сообщить? — с сомнением спросил Груздев. — Может, у нее есть серьезные связи на самом верху?
— Или влиятельные родственники во власти? Может, знакомые работают в прокуратуре? — Уверен на все сто, товарищ майор.
— Мы ее телефон тщательно проверили. Последнее отправленное сообщение было еще вчера днем. Она самая обычная столичная жительница, никто вообще не важный.
Виктория почти улыбнулась в темноте своей камеры. Эти дилетанты так и не увидели ее скрытого сообщения. Или просто не захотели признавать очевидный факт.
— Слушай меня очень внимательно, Олег, — ледяным тоном сказал Груздев после долгой паузы. — Эта случайная женщина увидела слишком много лишнего. Она теперь знает про нашу схему, про вымогательство, про следователя Винокурова и про нашего судью.
— Она своими ушами слышала все ваши разговоры. Нам категорически нельзя ее отпускать живой. — Я все понимаю, товарищ майор.
— Значит, у нас остается только один надежный выход. В коридоре повисла тяжелая, зловещая пауза. — Вы это серьезно? — испуганно прошептал Миссюра.
— Абсолютно серьезно, — хладнокровно ответил майор Груздев. — Мы чисто оформим все как трагический несчастный случай. Поскользнулась в мокрой камере, неудачно упала и смертельно ударилась головой о трубу.
— Всякое бывает. Или обставим как банальный суицид. Повесилась от отчаяния на собственной одежде.
— Такое тоже частенько бывает с задержанными женщинами. Виктория почувствовала, как внутри нее все мгновенно похолодело. Эти мрази на полном серьезе собираются ее хладнокровно убить.
Прямо здесь, в этой грязной бетонной камере. И они хотят оформить все так, чтобы комар носа не подточил. — Но если мы действительно это сделаем… — неуверенно начал Миссюра.
— Если мы этого не сделаем, — грубо перебил его Груздев, — то ровно через месяц мы всем отделом будем сидеть на скамье подсудимых. Она слишком опасна для нас. Слишком умная, наглая и слишком упрямая.
— Таких свидетелей категорически нельзя отпускать. Сколько раз я тебе, дураку, говорил: если есть хоть малейший риск разоблачения, надо решать проблему радикально! — Хорошо, — обреченно согласился Миссюра после небольшой паузы.
— Тогда когда именно мы это провернем? — Прямо сегодня ночью. Часа через три, не раньше.
— Дождемся момента, когда старая дежурная смена поменяется. Новые ребята заступят и ничего не будут знать. Мы просто скажем, что зашли проверить арестантку, а она уже холодная.
— Все будет чисто и красиво. — Я все понял. — И запомни еще кое-что, Олег.
— Если вдруг внезапно окажется, что у нее все-таки есть серьезные связи, и кто-то влиятельный начнет ее искать, то крайним будешь именно ты. — Я все понял, товарищ майор. — Это твоя личная задержанная, и это только твоя персональная ответственность.
— Так точно, товарищ майор, все понял. Тяжелые шаги оборотней стихли в конце коридора. Виктория неподвижно сидела в темноте и слушала могильную тишину.
Ее руки снова предательски дрожали, но вовсе не от липкого страха. Это было от неконтролируемого, дикого бешенства. Эти твари были не просто банальными вымогателями.
Они оказались самыми настоящими, хладнокровными убийцами. Они стояли на защите закона, но сами стали смертельной угрозой. Они хладнокровно устраняли неугодных, обставляя все как несчастные случаи.
Виктория устало закрыла глаза. Дыхание стало тяжелым, а сердце бешено колотилось в груди. Тем временем в столице, за сто двадцать километров от Светлогорска, подполковник Родион Светлаков сидел в своем рабочем кабинете.
Он скрупулезно разбирал служебные отчеты после последней успешной операции. За окном огромный мегаполис медленно тонул в ярких вечерних огнях. Офицер был дьявольски уставшим.
Три тяжелых дня почти без нормального сна, на одном крепком кофе и голых нервах. Ему очень хотелось поехать домой, к любимой жене и детям. Внезапно мобильный телефон на столе тревожно завибрировал.
Светлаков машинально бросил усталый взгляд на яркий экран и мгновенно замер. На дисплее горели слова: «Код 7. Координаты отправлены. Дорожный патруль, подброс».
Отправителем значилась Холодова. Код 7 в их ведомстве означал просьбу об экстренной помощи. Это значит, что жизнь агента находится в смертельной опасности и требуется немедленное силовое извлечение.
Светлаков сорвался со своего рабочего места так резко, что тяжелое кресло с грохотом опрокинулось. Он пулей выбежал в длинный коридор базы. — Всем боевая тревога, общий сбор!
— Выдвигаемся немедленно, живо! Холодова в серьезной беде. Объявлен Код 7.
Всего через две минуты в оружейной комнате собралось восемь крепких парней. Это была его личная боевая группа. Самые лучшие, проверенные в боях бойцы элитного подразделения спецназа.
Они уже натягивали тяжелые бронежилеты, привычно проверяли автоматы и заряжали полные магазины. — Что конкретно стряслось, товарищ подполковник? — напряженно спросил старший лейтенант Кирилл Громов. — Холодова только что отправила сигнал Код 7.
— Координаты указывают точку в ста двадцати километрах отсюда. Ее остановили патрульные, произошел подброс наркотиков. Больше никакой информации у нас пока нет.
Громов злобно выругался сквозь стиснутые зубы. — Они там что, совсем на трассе охренели? Майора элитного спецназа посмели тронуть!
Светлаков туго застегнул штурмовой бронежилет, взял свой автомат и привычно лязгнул затвором. — Мы точно не знаем, что там сейчас происходит. Может быть, обычное дорожное вымогательство.
— А может быть, все гораздо хуже. Парни, готовьтесь к самому худшему развитию событий. Берем три оперативные машины.
— Громов, ты едешь со мной в первой машине. Сычев, ты берешь вторую группу. Третья машина идет в качестве нашего резерва.
— Есть, товарищ командир! — Оружие берем только боевое, но огонь открывать исключительно по моей личной команде. Это все-таки местная полиция, пусть и вконец поганая.
— Только не хватало нам еще случайного огневого контакта со своими. Бойцы оперативно загрузились в три тонированных черных микроавтобуса без опознавательных знаков. Светлаков лично сел за руль первой ведущей машины.
Рядом устроился Громов с тактическим планшетом в руках. На его ярком экране зловеще светилась красная точка с координатами Виктории. — Сколько нам до нее ехать? — спросил лейтенант.
— Если трасса свободная и гнать на пределе возможностей, то минут сорок. Может, сорок пять. — Давно ли она отправила этот экстренный сигнал?
Светлаков мельком посмотрел на свои командирские часы. — Всего три минуты назад. — У нас критически мало времени, товарищ подполковник.
— Я знаю. Тяжелые машины с ревом рванули с места. Светлаков вел микроавтобус быстро, очень уверенно, буквально на грани возможного.
Пустынная ночная трасса, редкие фонари и совсем мало попутных машин. Стрелка спидометра уверенно показывала сто пятьдесят километров в час. Громов неотрывно смотрел в светящийся планшет.
— Координаты ведут нас прямо в местный районный центр. Это небольшой городок Светлогорск. Там есть старое отделение полиции.
— Значит, они привезли ее именно туда. Родион, как ты думаешь, она уже раскрыла им свою реальную личность?
