— Они спросят, где материал. Я буду говорить, что в банковской ячейке в Центральном банке. Этим я выиграю время. Часов десять, может, больше. Скажи Сергею. И ещё… Олюшка, главное. У меня в кабинете на работе, в верхнем ящике стола, лежит блокнот. Старый, чёрный. В нём страница вырвана пополам. Половина у меня была, другая — в блокноте. Там всё, что они захотят узнать. Не отдавай его никому. Если найдут блокнот, найдут всё. Понимаешь? Скажи Сергею Петровичу. Я очень тебя люблю. И Машеньку. Если что, я хочу, чтобы ты знала: я не зря…
— Андрюша, не говори «если что»! — Оля заплакала, не сдерживаясь. — Андрюша, мы тебя найдём! Андрюша, держись!
В трубке раздался резкий металлический звук. Шорох. Чей-то незнакомый, грубый голос на заднем плане выругался коротко и тихо. И связь оборвалась.
Оля сидела с телефоном в руках и не дышала. Катя обняла её за плечи. Сергей Петрович тут же сказал водителю Рябова:
— Включи громкую. Мне нужно по своему телефону связаться. Срочно.
Он набрал кому-то номер, заговорил коротко, по-деловому:
— Толик, привет. Срочно. Звонок только что был с этого номера на этот. Через какие вышки шёл? Радиус желательно. Дай хоть приближение. — Послушал, кивнул. — Спасибо.
Отбился.
— Сейчас перезвонят, — сказал он Рябову. — У меня есть человек в одной из компаний-операторов. Он мне иногда помогает по приватным запросам. Через несколько минут будет приблизительная локация.
— Уточни, можно ли по этому же номеру отправить СМС? Скрытое, без оповещения, — спросил Рябов.
— Можно, — кивнул Сергей Петрович. — Но я не уверен, что у Андрея в кармане был телефон. Скорее, он украл у одного из своих сторожей. Если так, телефон сейчас уже отняли, и СМС придёт прямо в их руки.
— Понял. Тогда не шлём.
Через пять минут перезвонил Толик. Сергей Петрович внимательно слушал, что-то записывал на полях папки. Потом отбился и сказал:
— Ребята, звонок шёл с мобильного, зарегистрированного на одного из охранников Брагина, некоего Михеева Александра Викторовича. Это уже хорошо. Опять есть зацепка. По вышкам… Да, действительно. Юго-западное направление, недалеко от Сосновки. Радиус довольно большой, примерно три-четыре километра. Но если у нас есть приблизительная зона, и мы знаем, что это объект, принадлежащий Брагину или связанный с ним, мы его найдём по базе собственности.
— Сколько на это времени? — спросил Рябов.
— Я могу дать ориентир за час-полтора, если повезёт — за тридцать минут.
В тот же момент машина Рябова уже подруливала к зданию областной прокуратуры. Они вышли — Рябов, Сергей Петрович, Оля, Катя — и зашли в просторный вестибюль с высокими потолками и государственным гербом над дежурной частью. Дежурный, увидев Рябова, вытянулся, кивнул, поднял трубку. Через минуту им навстречу спускался невысокий плотный мужчина в строгом тёмно-сером костюме с белой рубашкой. Областной прокурор Станислав Дмитриевич Корнеев. У него было лицо человека, который умеет принимать тяжёлые решения и не оглядывается потом.
В кабинете прокурора всё произошло быстро. Рябов изложил суть. Корнеев читал документы, которые Сергей Петрович выкладывал перед ним один за другим. Не задавал лишних вопросов. Иногда коротко переспрашивал что-то. Через сорок минут он поднял голову.
— Игорь, — сказал он Рябову, — у нас тут классический случай саботажа изнутри. Надо действовать через голову и быстро. Я сейчас же выпишу постановление. Группа от меня лично, контроль личный. Без согласования с городским управлением, без регистрации в общих базах. Всё закрыто. До утра минимум.
Он повернулся к Оле.
— Ольга Сергеевна, мне нужны от вас показания. Сейчас. Полные. Под протокол. Потом личное опознание, если потребуется. Вы готовы?
— Готова.
— Хорошо. Сейчас придёт следователь по особо важным. Подпишите заявление о возбуждении дела по статьям «мошенничество», «легализация» и «похищение человека». Последнее самое важное сейчас.
И ещё он посмотрел на неё прямо.
— Я хочу, чтобы вы знали. Я даю слово, что мы найдём вашего мужа. Сделаем всё, что в наших силах. И в моих силах в том числе.
Оля кивнула. У неё закончились слёзы. Она просто кивнула.
Дальше была ночь. Не такая, как первая. Там она лежала в темноте и слушала собственное сердце. Эта была другая. С ярким светом канцелярских ламп, со стучащими клавишами, с приходом и уходом людей в форме. Оле дали кофе в большом бумажном стакане. Она пила его, не чувствуя вкуса. Записывала свои показания. Подписывала каждый лист. Подписывала какие-то разрешения. Снова рассказывала. Снова подписывала. Катя сидела в коридоре, привалившись к стене. Читала что-то в телефоне и время от времени присылала маме Оли короткие сообщения, что всё в порядке, всё под контролем, скоро будут известия.
К двум часам ночи у Сергея Петровича была локация. Точная. Один из объектов, оформленных на промежуточную фирму, связанную с женой Брагина. Ангар под Сосновкой, на старой промзоне. Раньше там был автосервис. Потом сервис закрылся, и помещение сдавалось то под склад, то под мастерскую. Сейчас, по данным операторов, там в течение последних пятнадцати часов фиксировалась активность сотовых телефонов с номеров охранников Брагина.
Корнеев распорядился: группа захвата, ещё двое следователей, четыре машины. Выезд через двадцать минут. Сам Корнеев тоже едет. Это было его решение, и он не дал никому себя отговорить.
— А я? — спросила Оля.
Корнеев посмотрел на неё.
— Ольга Сергеевна, по всем правилам вам нужно остаться здесь. Это опасная операция.
— Я хочу быть рядом с мужем.
— Вы будете рядом, но на безопасном расстоянии. Поедете в моей машине. До завершения операции из машины не выйдете. Договорились?
— Договорились.
В три часа ночи колонна выехала. Без сирен, без мигалок, чтобы не привлекать внимание. Город спал. Улицы были пустыми, и фонари отбрасывали длинные жёлтые тени. Оля смотрела в окно и не могла поверить, что всё это происходит с ней. С обычной Олей Воронцовой, тридцати одного года, бухгалтером в небольшой строительной компании, мамой Машеньки, женой Андрея. С Олей, чья самая большая жизненная драма ещё неделю назад заключалась в том, что они не могли решить, в какой садик переводить дочку на следующий год.
В половине четвёртого они подъехали к району Сосновки. Машины остановились в полукилометре от ангара. Группа выходила тихо, рассыпалась в темноте. Корнеев и Рябов остались в первой машине, Сергей Петрович рядом. Оля сидела на заднем сиденье и слушала радиосвязь. Старший группы сообщал о приближении, об осмотре периметра, о замеченных людях:
— Ангар по адресу. Внутри освещение слабое. Видны два силуэта у входа, третий внутри, в дальнем углу. Готовимся.
Прошла минута. Две. Три.
— Заходим.
Грохот. Хлопки. Неразборчивые крики. Кто-то выстрелил. Один раз. Два. Потом тишина.
— Объект под контролем. Двое задержаны. Третий оказал сопротивление. Ранен легко. Заходим в подвал.
Оля затаила дыхание. Минуты тянулись как вечность. Сергей Петрович сжимал ей руку. Крепко, по-отцовски.
В подвале голос старшего группы прорвался через помехи:
— В подвале никого нет. Совсем. Следы есть. Он здесь был. Стул, верёвки, остатки еды. Но самого фигуранта нет.
— Как нет?
