— Оля едва не задохнулась.
— Подождите минуту. — Корнеев включил свою рацию. — Старший, уточни, когда его отсюда увезли?
— Задержанный говорит: час назад. Старший им позвонил, велел срочно увезти. Они отвезли. Куда — пока молчит.
В машине наступила оглушающая тишина. Оля смотрела в темноту за окном, и темнота смотрела на неё в ответ. И в этой темноте она вдруг с пронзительной ясностью поняла одну вещь: они проиграли. Брагин знал, что Андрей звонил ей. Что-то вычислил. И отдал приказ перевезти его в третье место. Где они теперь будут его искать? Сколько у них времени? Час? Два? Сколько ещё Андрей сможет водить их за нос с банковской ячейкой?
— Сергей Петрович, — еле выговорила она. — Мы его не нашли.
— Не нашли сейчас, — сказал он спокойно. — Найдём потом. У нас есть задержанные. У нас есть оперативный следователь, который сейчас этих задержанных будет колоть. У нас есть документы. У нас есть Корнеев, у которого хватит власти прижать кого угодно. Не отчаивайтесь. Ещё совсем рано отчаиваться.
Корнеев тем временем уже отдавал распоряжения по нескольким каналам сразу. Он вызывал группу для допроса задержанных, отдельную группу на квартиру Брагина в городе, ещё одну — в его загородный дом в Кедрово, ещё одну — в офис компании. Никаких санкций сейчас. Никаких задержаний без оснований. Только сбор информации, наблюдение, готовность вмешаться. Корнеев работал быстро, чётко, и Оля смотрела на него с растущим уважением. Этот невысокий плотный человек умел делать своё дело.
К пяти утра задержанных уже допрашивали. Двое из наёмников Брагина, рядовые охранники, не знали почти ничего. Третий, старший группы, тот самый Михеев, чей телефон засветился, оказался крепким орешком. Молчал часами. Только когда ему предъявили постановление об аресте и сообщили, что ему вменяется похищение человека в составе организованной группы сроком от 10 до 15 лет, он начал понемногу разговаривать. Сказал, что их начальство позвонило в три ночи и приказало срочно вывезти «материал». Так они называли Андрея. Куда вывезли, он не знал. Перевозили двое других. По приметам приехал тёмный микроавтобус, забрали и уехали.
— Камеры наблюдения на трассе! — мгновенно отреагировал Корнеев. — Поднимайте, пускайте по базе. Микроавтобус в данное время в данном районе. Идём по следу.
К семи утра был результат. Тёмный микроавтобус в 3:20 выехал из промзоны Сосновки, проследовал по Западному шоссе, свернул на старую дорогу в районе 42-го километра и больше не фиксировался ни одной камерой. То есть где-то на этом участке съехал в посёлке или к какому-то частному объекту.
— 42-й километр Западного шоссе, — задумчиво сказал Корнеев. — У Брагина там что-нибудь есть, Сергей Петрович?
Тот листал свои бумаги. Поднял голову.
— Есть. Зарегистрирован охотничий домик. Не на самого Брагина, на его шурина, но фактически его собственность. Я об этом знаю, потому что отслеживал переписку Брагина с супругой за последние полгода. Одна из тех зацепок, которую мне дал Андрей. Они там бывают регулярно. Адрес?
Сергей Петрович назвал адрес. К восьми утра на этот адрес выехала вторая группа. Без объявлений, без сирен, в режиме наблюдения. К девяти от группы пришёл доклад:
— Объект жилой, внутри одно лицо мужского пола. По приметам совпадает с Воронцовым. Обнаружен в одной из комнат, охраняется одним лицом. Второе лицо снаружи, осматривает периметр. Снайпер занял позицию. Готовы к захвату.
Оля сжимала руку Кате так, что у той побелели пальцы. И в этот момент у Сергея Петровича зазвонил телефон. Он посмотрел на экран. И его лицо изменилось. На долю секунды Оля заметила, но изменилось.
— Слушаю, — сказал он в трубку. Слушал долго. Потом сказал коротко: — Понял. Я сейчас перезвоню. Отбился.
— Что? — спросила Оля.
Сергей Петрович помолчал.
— Это был мой источник в главном управлении. Звонил, чтобы предупредить. Час назад в их аппарат пришло распоряжение… — он выдохнул. — О приостановке всех оперативных мероприятий, связанных с делом «Альфа-Резерва», до выяснения обстоятельств. Распоряжение пришло сверху, лично от заместителя начальника. Кому-то очень не хочется, чтобы это дело двигалось.
— А Корнеев? — голос Оли задрожал.
— Корнеев его не получал. Это распоряжение по линии ведомства полиции, не по прокуратуре. Прокуратура работает независимо. Поэтому Корнеев имеет право продолжать. Но, — Сергей Петрович смотрел прямо в глаза Оле, — это значит, что у нас за спиной кто-то очень мощно работает. И этот кто-то будет искать любой способ, любой, чтобы или задержать операцию, или потом её результат опротестовать. Нам нужно действовать сейчас, прямо сейчас.
Корнеев, услышав это, посмотрел на часы, на рацию, на Олю и сказал старшему группы:
— Заходите, сейчас, без отлагательств.
«Заходите, сейчас, без отлагательств». Эти три коротких слова Корнеев произнёс ровным голосом, без выражения, и в эту самую секунду Оля поняла, что вся её жизнь до сегодняшнего дня была как будто чуть в стороне, а сейчас она впервые попала в самую её середину. В рации раздалось короткое «принял», и потом несколько секунд помех. Сергей Петрович прижал руку к плечу Оли, мягко, но крепко, будто хотел удержать её здесь, в этой машине, не дать ей сорваться и побежать в сторону домика, который виднелся вдалеке за лесопосадкой.
— Группа на месте. Пошёл штурм…
