— голос Оли дрожал.
Сергей Петрович задумался. Посмотрел на часы.
— Если выезжаем сейчас, к Рябову в кабинет успеваем к четырём. Он сегодня в городе. Я с ним связался ночью, договорился, что мы можем приехать в любое время. Дальше час-полтора на оформление, и группа выезжает в Кедрово. Если повезёт, Андрей будет дома уже сегодня к ночи.
— А если не повезёт?
— Тогда завтра утром. Но сегодня всё, что от нас зависит, мы сделаем.
Они стали собираться. Капитолина Феоктистовна тихонько хлопотала у стола, заворачивала им в дорогу пирожки, наливала в маленький термос горячего чаю с малиной. Когда Оля прощалась со старушкой у калитки, та обняла её крепко-крепко и сказала на ухо:
— Олюшка, ты только верь. У тебя муж такой, что выживет и вернётся. Я людей вижу. Андрюша твой, он жилистый, не сдастся.
Оля закивала. Слёзы текли по щекам, и она их не вытирала. В дороге обратно почти не разговаривали. Сергей Петрович вёл напряжённо, всё время поглядывал в зеркало. Один раз сказал:
— За нами идёт серый седан от пригорода. Сейчас проверим.
Свернул на заправку, постоял несколько минут, седан проехал мимо и больше не появлялся. Видимо, совпадение. Или они знают, что нам спешить, и не хотят светиться.
— Но ехать буду по другой трассе, — добавил он.
В половине четвёртого они подъехали к зданию следственного управления. Невысокое серое здание в центре города. Сергей Петрович припарковался на улице в сотне метров от входа.
— Идём вместе. Катя со мной. Оля тоже. Ребята меня знают, пропустят. Документы в моей папке. Копии я уже сделал на дачной заправке, на принтере у моего знакомого. Оригиналы в багажнике, в сейфе под полом. Так надёжнее.
Они вошли в здание. Дежурный кивнул Сергею Петровичу. Действительно узнал. Поднялись на третий этаж. В коридоре стояла та особенная тишина казённых заведений, в которой каждый шаг и каждое слово звучат громче, чем хотелось бы. Сергей Петрович подошёл к двери с табличкой «Рябов И. С.» и постучал. Дверь открыл сам Рябов, высокий, худощавый мужчина лет шестидесяти, с очень умным лицом и седыми висками. Увидев Сергея Петровича, он чуть улыбнулся, но улыбка была короткой. Он сразу собрался.
— Заходите. Что случилось?
В кабинете они сели. Рябов выслушал краткое изложение Сергея Петровича буквально за десять минут. Потом полистал папку. Поморщился. Ещё раз поморщился. Потом сказал, медленно, чуть растягивая слова:
— Серёжа, я сейчас задам тебе один вопрос. Я очень хочу, чтобы ты ответил мне честно. Кто ещё знает, что вы здесь?
Сергей Петрович поднял брови.
— Никто. А что?
Рябов помолчал. Потом встал, подошёл к двери. Выглянул в коридор, тихо закрыл. Вернулся за стол. Сел.
— У нас, Серёжа, в управлении уже два дня работает группа из Главного управления. Не наша. Внешняя. И они занимаются ровно тем, что вы мне сейчас принесли. У них есть свои источники, свой материал. И самое неприятное: у них есть свой подозреваемый, который проходит у них как фигурант. Имя — Воронцов Андрей Михайлович.
Оля едва не уронила чашку с водой, которую Рябов ей налил.
— Что значит фигурант? — она еле выдавила слова.
Рябов посмотрел на неё внимательно.
— Это значит, Ольга Сергеевна, что они считают вашего мужа не свидетелем, а соучастником. По их версии, он один из тех, кто проводил мошеннические схемы. И они его ищут. Официально через все каналы. Объявят в розыск с сегодняшнего утра.
— Это бред! — почти крикнула Оля. — Это же бред! Он принёс материал, чтобы их посадить!
— Я знаю, — спокойно сказал Рябов. — Я в это верю. И Серёже верю. Но эта группа, она работает по информации, которая поступила к ним сверху. И сверху, насколько я понимаю, кому-то очень интересно, чтобы Воронцов оказался именно соучастником. Понимаете?
Сергей Петрович медленно опустил папку на стол.
— Прикрытие, — глухо сказал он. — Прикрытие Брагина сработало быстрее, чем мы думали. Они подсунули наверх свою версию первыми.
— Именно, — кивнул Рябов. — И поэтому слушайте меня внимательно. Я могу взять у вас этот материал, но я не могу его сейчас открыто пустить в ход. Если я возьму его и зарегистрирую, то он окажется в общей системе через час, и о нём узнают те, кто этого допустить не должен. Вашего мужа быстро объявят в международный розыск, заведут дело, начнётся такая суета, что никто никого не найдёт. А Брагин тем временем зачистит свои объекты.
— Что же делать? — голос Оли срывался.
Рябов посмотрел на Сергея Петровича.
— Серёжа, старый план, помнишь?
Тот помолчал и кивнул:
— Помню.
— Что за план? — спросила Катя.
Рябов посмотрел на них всех по очереди.
— Идём через прокурора области, напрямую, в обход всех. Это рискованно, это может стоить мне должности, если не получится. Но если получится, мы прижмём всех. И тех, кто в компании, и тех, кто их прикрывает в управлении. У меня есть выход на областного прокурора, Стаса Корнеева. Он чистый человек, я с ним учился. Если я ему сегодня же привезу материал, он сам возбудит дело и выпустит постановление о неотложных следственных действиях. С его подписью группа выйдет в Кедрово в течение четырёх часов. И никто из покровителей Брагина помешать уже не сможет.
— А как вы его убедите? — спросила Оля.
— Покажу ему вот это, — Рябов положил руку на папку. — И ещё кое-что. Ольга Сергеевна, вы готовы дать показания? Сегодня же, вечером, у Корнеева. Подробные, под протокол.
— Готова, — сказала Оля без тени колебания.
— Хорошо. — Рябов встал. — Серёжа, передай мне всё. Мы едем сейчас же. На моей машине. С мигалкой. Это быстрее.
Через двадцать минут они уже сидели в чёрной служебной машине Рябова, которая, не сбавляя скорости и не останавливаясь на светофорах, мчалась в сторону областной прокуратуры. Оля сидела на заднем сиденье, прижимая к груди сумочку с конвертом от мужа, который она так и не открыла. И в эту секунду, когда машина проносилась через очередной перекрёсток, у Оли в сумочке зазвонил телефон. Незнакомый номер. С другого края страны, судя по коду. Она посмотрела на Сергея Петровича. Тот кивнул.
— Возьмите. Только включите громкую связь и слушайте. Не говорите сразу.
Оля приняла вызов. Из динамика раздался голос. Хриплый, уставший. Но его. Её Андрея.
— Олюшка, прости, что так долго. У меня очень мало времени. Слушай внимательно.
Голос Андрея был тихий, надтреснутый. Так звучат люди, у которых сильно пересохло в горле и которые давно не разговаривали. Оля прижала телефон к уху так сильно, что края корпуса больно врезались в кожу. Сергей Петрович повернулся с переднего сиденья, внимательно слушал.
— Я в порядке. Слушай, Оль. Меня держат. Не в Кедрово. Слышишь меня? Не в Кедрово. Туда они меня не повезли. Меня перевезли утром в другое место. Это сначала был дом в Кедрово. Ты, наверное, уже это знаешь. Но сегодня в шесть утра меня вывезли. Это где-то под Сосновкой. Подвал какой-то. Не дом. Ангар, я думаю. Очень тихо вокруг. Ни машин, ни голосов. Это далеко от трассы. У них тут двое. Старший и какой-то…
Оля услышала в трубке шорох. Далёкий звук, будто хлопнула дверь. Андрей понизил голос ещё больше. Теперь он почти шептал:
