А тут еще мужик с четырьмя женами, дети родятся. Это же скандал. Посадят его, детей заберут в приют, жен в лагерь.
Нельзя допустить. Максим решил, надо жить тихо, незаметно, не светиться. В поселок ездить редко, только за самым необходимым.
С людьми не говорить лишнего. Если спросят, говорить, что охотник-одиночка. Про жен и детей никому.
Так они и жили. Максим раз в три месяца ездил в поселок, сдавал шкурки, покупал муку, соль, керосин, возвращался в скит. Девушки сидели с детьми, никуда не выходили.
Лес скрывал их. Густой, непроходимый. До ближайшего жилья сто километров.
Никто не ходит. Прошел год, потом второй. Дети росли.
Пантелей, Анфиса, Марфа, Савва. Крепкие, здоровые. К 1961 году Пантелею было два года.
Остальным чуть меньше. Они бегали по избе, играли, кричали. Максим делал им игрушки из дерева.
Лошадок, куколок. Феврония учила их молитвам, показывала иконы. В 1960 году Феврония снова забеременела.
Потом Агафья, Настасья, Дуня. К весне 1961 все четверо жены снова были беременны. Максим радовался и переживал одновременно.
Еще четверо детей. Итого восемь. Как прокормить?
Но справлялись. Максим охотился больше. Продавал больше шкурок.
Покупал муку мешками, соль пудами. Огород расширили. Картошки садили больше.
Корова давала молоко. Завели еще коз. Куры неслись.
Еды хватало. Во второй раз роды прошли легче. Феврония родила девочку.
Назвали Евдокия. В честь матери Максима. Агафья родила мальчика Семена.
В честь деда Семена. Настасья родила девочку Ульяну. Дуня родила мальчика Федора.
В честь деда Федора. К осени 1961 года у Максима было восемь детей. Изба стала тесной.
Максим начал строить пристрой. Большую горницу. Работал всю осень, зиму.
К весне 1962 достроил. Теперь в избе две комнаты. В одной жили взрослые, в другой дети спали.
Дети росли в старообрядческой строгости. Феврония учила их молитвам с трех лет. Агафья учила рукоделию.
Девочек вышивать, мальчиков резать по дереву. Настасья учила готовить, печь. Дуня играла с ними, пела песни.
Максим учил мальчиков в лесу. Водил туда, показывал следы зверей, учил ориентироваться, ставить силки. Пантелей, старший, в пять лет уже мог отличить след лося от оленя.
Савва умел разжечь костер без спичек. К середине 1960-х годов в ските жило 13 человек. Максим, четыре жены, восемь детей.
Община разрослась. Максим понимал, надо расширяться, построить еще одну избу, баню большую, сарай для скота. Он работал не покладая рук.
Рубил бревна, тесал, складывал. К 1965 году построил вторую избу рядом с первой. В ней стали жить Настасья с детьми.
Агафья и Дуня тоже переехали туда с младшими. Феврония осталась с Максимом в старой избе. Она старшая, ей положено быть с мужем.
В 1964 году Феврония снова забеременела, в третий раз. Ей уже было 33 года, рожать тяжелее, но она выдержала. Родила мальчика, назвали Григорий.
Агафья тоже родила девочку, Прасковью. Настасья родила мальчика, Ивана. Дуня родила девочку, Ксению.
Итого 12 детей. Скит превратился в маленькую деревню. Две избы, баня, сарай, огород большой, пасека.
Максим завел пчел, Настасья научилась мед качать. Продавали излишки меда в поселке. Покупали ткани, нитки, иголки.
К 1970 году детей было 15. Феврония родила еще одного, последнего, в 1968-м. Мальчика, Тихона.
Агафья родила двух, мальчика Кирилла и девочку Дарью. Настасья родила одну, девочку Матрону. Старшему, Пантелею, было 11 лет.
Младшему, Тихону, два года. Все крепкие и здоровые. Ни один не умер, все выжили.
Чудо в глуши, где медицины нет, где роды принимают сами. Максим постарел, ему 51 год. Волосы седые, спина болит, но держится.
Работает, охотится, детей учит. Четыре жены тоже постарели. Февронии 39 лет, Агафье 37, Настасье 35, Дуне 32.
Но все еще крепкие, красивые, работящие. Они жили тихо, незаметно. Власти не трогали.
В 1960-х прежнего правителя сняли, новый пришел. Антирелигиозная компания затихла. Староверов перестали гонять так активно.
Государственные мужи были заняты другим. Космос, гонка вооружений, экономика. Максим ездил в поселок раз в полгода.
Говорил, что охотник-одиночка. Никто не лез. Местный инспектор Платон Егорович Ерохин иногда спрашивал: «Корнилов, ты чего один в лесу сидишь? Женись, что ли?»
Максим отшучивался:
