Феврония читала ему вслух жития святых, рассказы о праведных женщинах, которые рожали в муках, но радовались. Настасья пела колыбельные, готовясь. Дуня вязала пинетки для будущих детей, маленькие, из мягкой шерсти.
Агафья готовилась принимать роды. Перечитывала старые записи матери, где описаны все этапы родов, что делать, если осложнение. Готовила инструменты: ножницы, нитки, тазы, воду кипяченую.
Максим помогал, учился. Феврония сказала: «Макс, ты должен быть рядом. Если что-то пойдет не так, Агафья одной не справится».
«Ты мужчина, сильный, поможешь». Максим кивнул, хоть и боялся. Роды — это женское дело.
Но выбора нет, он должен. В марте 1959 года начались роды у Февронии. Ночью она проснулась в схватке.
Разбудила Максима: «Началось». Максим вскочил, побежал будить Агафью. Та быстро оделась, пришла.
Уложила Февронию на полати, начала готовить. Максим кипятил воду, приносил тряпки, держал руку Февронии. Она сжимала его руку так, что кости трещали, стонала, терпела.
Роды длились восемь часов, долгих, мучительных. Максим сидел рядом, вытирал Февронии пот со лба, шептал: «Держись, Феврония, скоро, ты сильная». Феврония кусала губы до крови, не кричала.
Староверы учат терпеть боль молча. Только стонала тихо, молилась шепотом: «Господи, помоги! Матерь Божья, заступись!» Агафья работала умело, уверенно.
Командовала: «Феврония, тужься! Еще! Еще раз!» И вдруг крик.
Младенческий, звонкий, сердитый. Агафья подняла ребенка, красного, скользкого, кричащего. «Мальчик! Максим, у тебя сын!»
Максим смотрел, не дышал. «Сын! У него сын!» Агафья обрезала пуповину, обмыла ребенка теплой водой, завернула в чистую тряпку.
Протянула Максиму: «Держи!» Максим взял младенца на руки. Маленький, легкий, теплый.
Морщинистое личико, крошечные пальчики. Живой. Его сын!
Максим заплакал. Первый раз в жизни заплакал от счастья. Слезы катились по щекам, капали на ребенка.
Феврония лежала бледная, измученная, но счастливая. Смотрела на Максима и сына, улыбалась слабо. «Как назовем?» — спросила она.
Максим вытер слезы: «Пантелей. В честь отца Пантелея, который был наставником вашим. Пусть сын носит имя святого старца».
Феврония кивнула: «Пантелей. Хорошее имя. Крепкое».
Они крестили Пантелея сами, когда лед на речке сошел, в апреле. Феврония провела обряд, читала молитвы. Максим держал сына на руках, окунал в ледяную воду трижды.
Пантелей кричал, сердился. Агафья, Настасья и Дуня стояли на берегу, пели. Максим смотрел на сына, на жен, на лес вокруг и думал.
Вот оно, счастье. Простое, настоящее. В мае родила Агафья.
Роды были легче, быстрее. Четыре часа. Девочка, здоровая, розовая.
Назвали Анфиса. В честь матушки Анфисы, старой монахини, которая умерла в 1956-м. Максим держал дочку на руках, умилялся.
Маленькая, беззащитная. Он поклялся себе: «Защищу, уберегу, выращу». В июле родила Настасья, тоже девочку.
Роды были тяжелые, долгие, с осложнениями. Ребенок шел неправильно. Агафья с трудом развернула, вытащила.
Настасья кричала, теряла сознание. Максим держал ее, молился первый раз по-настоящему, искренне. «Господи, спаси ее, не дай умереть.
Она хорошая, добрая. Не забирай». Бог услышал, Настасья выжила.
Девочка тоже. Назвали Марфа. В честь матушки Марфы.
Настасья держала дочку, плакала от счастья и усталости. Думала, умру, но Господь помиловал. В сентябре родила Дуня.
Самая молодая. Двадцать один год. Роды были быстрые, легкие.
Три часа. Мальчик, крупный, кричит громко. Назвали Савва.
В честь деда Саввы, отца Февронии. Дуня смеялась, держа сына: «Смотрите, какой богатырь, весь в Макса». Максим обнимал Дуню, целовал.
«Молодец, Дуня. Родила сына. Спасибо».
К осени 1959 года у Максима было четыре ребенка. Два сына, Пантелей и Савва, две дочери, Анфиса и Марфа. Возраст от полугода до семи месяцев.
Изба ожила. Плач младенцев, крики, смех. Девушки нянчились, кормили грудью, пеленали, качали.
Максим делал колыбельки, качал детей по ночам, когда они плакали. Пел им колыбельные, которым Настасья научила. Голос у него грубый, но дети успокаивались.
Он чувствовал себя счастливым. Впервые в жизни по-настоящему счастливым. У него семья, четыре жены, четверо детей, большая, крепкая, дружная семья.
Он кормилец, защитник, отец. Это то, ради чего стоит жить. Но Максим понимал, так не может продолжаться вечно.
Рано или поздно их найдут. Светские власти, стражи порядка, органы. Староверов гонят, скиты разоряют…
