Он попытался вскочить, замахиваясь тяжелым баллонным ключом. Носок армейского ботинка встретился с его челюстью. Сухой хруст кости прозвучал неестественно громко в вечерней тишине.
Девчонка мгновенно растворилась в темной подворотне. Владлен остался лежать в луже, пачкая кровью дорогую куртку. Охранник магазина внезапно ожил, бросил сигарету и нажал тревожную кнопку.
Патруль приехал через четыре минуты. В отделении выяснилось, что пострадавшую девушку никто не видел. Зато все прекрасно видели неспровоцированное нападение на сына чиновника из налоговой.
Камеры наблюдения на фасаде магазина оказались чудесным образом отключены на профилактику. Охранник уверенно заявил, что женщина в камуфляже напала на мирно разговаривающего парня. Наградные документы Анны молодой следователь брезгливо отодвинул на самый край стола.
Автозак резко затормозил, обрывая тяжелые воспоминания. Лязгнул внешний засов. Собачий лай разорвал густую тишину морозной ночи. Овчарки хрипели на коротких поводках, выдыхая в темное небо густой белый пар.
Конвой выстроил прибывших в колонну. Анна спустилась по железным ступеням прямо в грязное снежное месиво. Ледяной ветер мгновенно забрался под куртку. Перед ней возвышался бетонный забор с колючей проволокой, залитый мертвым светом желтых прожекторов.
Процедура приема заняла три изматывающих часа. Личный досмотр, изъятие вещей, холодный душ в бетонном подвале. Карабин чудом удалось спрятать в подпоротой подкладке форменной куртки.
Тяжелая дверь карантинного барака открылась со скрипом. В нос ударил спертый запах немытого тела, сырой шерсти и дешевого табака. Стены покрывала облупившаяся зеленая краска. Вдоль них выстроились ряды двухъярусных железных коек.
Металлическая дверь с лязгом закрылась за спиной. В тускло освещенном помещении находилось около сорока женщин. Они сидели на нижних ярусах, сбившись в кучки. Повисла плотная, звенящая тишина.
Анна сделала два неспешных шага вперед. Обвела взглядом обшарпанный барак. В самом центре, на лучших местах у теплой чугунной батареи, сидела группа из пяти человек.
В центре группы находилась грузная женщина с коротким ежиком седых волос. На ее широкой шее синела кривая татуировка. Женщина неторопливо чистила яблоко маленьким куском заточенного металла.
Кожура падала на застеленный старой газетой табурет. Седоволосая подняла взгляд. Ее глаза были совершенно бесцветными, как талая вода на весеннем льду.
— Смотри-ка, военная пожаловала, — голос седоволосой скрипнул, как ржавая дверная петля. — Сапоги свои снимай. У нас тут грязь не топчут.
Анна остановилась. Пальцы в кармане до побеления сжали титановый карабин. Дистанция до стола — ровно четыре метра. Пятеро против одной.
Она совершила свою первую ошибку. Ошибка, которую в этих стенах никогда не прощали. Анна не опустила покорно взгляд на стертый линолеум, а посмотрела седоволосой прямо в бесцветные глаза.
Спираль зеленой яблочной кожуры мягко опустилась на застеленный газетой табурет. Седоволосая неторопливо воткнула кусок заточенной стали в центр недоеденного яблока. Звук пробитой плотной мякоти показался неестественно громким в душной тишине помещения. Женщины на нижних нарах синхронно вжали головы в плечи, стараясь слиться с облупленными кирпичными стенами.
— Борзая, значит, — констатировала седоволосая ровным, глухим голосом. — Рита, Галя. Объясните новенькой базовые правила нашего общежития.
Из полумрака у горячей чугунной батареи медленно шагнули две фигуры. Первая, высокая и костлявая, методично постукивала тяжелой алюминиевой кружкой по собственному бедру. Вторая, грузная и неестественно широкая в плечах, молча сжала пудовые кулаки. Они начали расходиться в стороны, грамотно беря Анну в жесткие клещи.
Анна мгновенно оценила сложную геометрию пространства. Узкий проход между рядами металлических коек сильно ограничивал любой маневр. Позади находилась тяжелая дубовая дверь карантина, надежно запертая снаружи ключом дежурного. Под ногами предательски скользил вытертый до серой основы старый линолеум….
