Жизнь без прикрасСидя напротив меня, Миша согревал руки о кружку, которую обхватил ладонями; взгляд его был обращён ко мне. Потом спустился со стула, сходил в комнату и принёс синюю пластиковую карту. Положил на стол передо мной. Ту самую, из шкатулки.
— Бабушка ею платила, — тихо сказал он. — Она вечером на кухне с тётей Мариной по видео говорила, в телефоне что-то заказывала. Тётя Марина спросила: «А Ира не заметит?» Бабушка ответила, что ты в командировке никуда не смотришь, а заметишь, когда уже поздно будет, они в море будут. И засмеялась. Потом в душ ушла. Сумка в коридоре висела, я оттуда карту взял. Она же твоя. В коробку с конструктором спрятал. Мам, я плохо поступил? Это ведь воровство, да?
Я переводила взгляд с карты на Мишу и обратно. Потом поднялась, обошла стол и стала целовать его: в макушку, в лоб, в обе щёки. Прижала к себе так крепко, что он пискнул.
— Всё ты правильно сделал. Слышишь меня? На всём свете нет человека умнее тебя. Самый умный.
Тут он спрятал лицо у меня на плече и заплакал. За весь вечер — впервые. Тихонько, словно наконец позволил себе.
Спать я положила его к себе. Сидела возле кровати, пока он не уснул, не выпуская моего пальца, как в три года. После вернулась на кухню и открыла в банковском приложении историю операций. От увиденного потемнело в глазах.
Турагентству ушло четыреста восемьдесят семь тысяч. Затем ещё шестьдесят две тысячи тому же агентству. Похоже, доплата за балкон в каюте. Конечно, Мариночке без балкона никак.
Дальше шли магазин одежды в торговом центре — тридцать восемь тысяч, чемоданы — двадцать одна тысяча, ювелирный салон — девятнадцать тысяч. Уже позже я узнала, что там мама купила себе новые серьги. Аптека, кафе, такси в аэропорт — по мелочи ещё на восемь.
Почти шестьсот тридцать пять тысяч ушло. Осталось чуть больше двенадцати.
Четыре года без отпуска, старая куртка с заштопанным карманом, Мишины брекеты, наша будущая двушка — всё это теперь плыло по морю в каюте с балконом.
Позже я разобралась, почему не получала уведомлений. Сама же год назад отключила их по накопительной карте: надоели рекламные сообщения банка. В её раздел заходила только раз в месяц, переводя очередную сумму. Я ведь при маме жаловалась на банковский спам. Она знала. Теперь мне казалось ясным: запомнила и всё рассчитала.
Захотелось немедленно позвонить ей, закричать, выговорить накопленное за тридцать лет. Набрала — абонент недоступен. Корабль, море, роуминг. Тогда позвонила Марине. После нескольких гудков она ответила; за её весёлым голосом слышались музыка и смех.
— Алло! Ира, ты почему не спишь?
— Мама где, Марина?
— В каюте отдыхает. Что случилось?
— Вы отдыхаете на мои деньги.
Она помолчала. Музыка продолжала играть. Потом Марина хмыкнула.
— Ира, только не начинай. Мама сказала, ты ей подарила на юбилей.
— Юбилей у неё в марте. Сейчас сентябрь.
— Значит, заранее. Тебе не всё равно? Ночь уже, у детей праздник. Зачем настроение всем портить?
— Вы моего сына бросили одного на два дня. Ему десять лет, Марина.
— Ой, одного… Он не младенец. Мама еды оставила: пельмени, макароны. Микроволновку уж включить сумеет. Не делай из мухи слона, вечно у тебя трагедия из ничего.
— Почему с собой его не взяли?
— Куда? Каюта на пятерых. Посидеть дома и подумать — вот что ему мама велела. Он ей нахамил в прошлый раз.
— Что именно он сделал?
— При Роме заявил, что она с ним нечестно в карты играет. Обидел маму. Ладно, Ира, сами разбирайтесь, меня это не касается. У нас шоу начинается, давай.
Марина отключилась.
Нахамил. Мальчик сказал бабушке, что та жульничает в дурака. За это его оставили на два дня одного, а деньги, отложенные на его зубы, потратили на поездку с шоу.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.