Почти незаметная пауза.
— Через общих знакомых.
— Ваше имя?
— А зачем?
— Потому что к пациентам после операции посетителей допускают только с разрешения лечащего врача. Я его лечащий врач. Документы, пожалуйста.
Мужчина смотрел на нее. Потом достал удостоверение личности и протянул.
Мирослава прочитала имя, адрес, дату рождения. Сфотографировала документ на телефон и вернула.
— Пациент сейчас не принимает посетителей. Если оставите номер, я передам, что вы приходили.
— Я зайду позже.
— Когда визиты будут разрешены, вас известят.
Он задержал на ней взгляд еще на секунду. Потом кивнул и ушел.
В тот же вечер Мирослава была у Игоря Павловича.
Следователь внимательно выслушал, переписал данные с фотографии.
— Вы уверены, что это связано?
— Нет. Но слишком аккуратное совпадение. Отец нашелся, начал вспоминать, и почти сразу появляется «старый коллега», которого он не узнает.
— Кто в больнице мог распространить информацию?
— История необычная. Григорий Матвеевич обсуждал ее с коллегами. Слухи расходятся быстро.
— Понятно.
Он сделал пометку.
— Личность вашего отца мы ускоряем. Запрос на бывший завод ушел. Этого человека проверю отдельно. Если он пересекался с тем предприятием, найдем.
— Сколько ждать?
— Несколько дней. И пока я бы не советовал оставлять Остапа Даниловича без присмотра. Формально он в больнице, но если кто-то захочет поговорить без свидетелей…
— Я поняла.
— Если этот мужчина появится снова, звоните сразу. Не после смены. Сразу.
Следующие три дня Мирослава почти жила в больнице. Ночевала в дежурке, ела в столовой, работала, проверяла палату и снова работала. Раиса взяла пост под личный контроль и проверяла всех, кто интересовался пациентами.
Остап чувствовал напряжение.
— Ты ждешь беды? — спросил он вечером.
— Я хочу, чтобы ты был в безопасности.
— Это почти одно и то же.
Она не стала спорить.
— Следователь проверяет того человека. Пока не будет ясности, я рядом.
— Прошло двадцать пять лет, Мирослава. Многие умерли. Многие забыли. Кто-то сделал вид, что ничего не было.
— Достаточно одного, кто не забыл.
Он долго молчал.
— Не хочу, чтобы ты рисковала из-за меня.
— Я уже рисковала из-за тебя. Дважды в операционной. Разговор со следователем проще.
Его лицо дрогнуло.
— Ты злишься на меня?
Мирослава подумала.
— Нет. Я злюсь на то, что случилось. Это разные вещи.
Он кивнул. Принял. Не стал требовать большего.
— Расскажи про маму, — сказала она.
И он рассказал.
София была из небольшого города. Познакомились они в большом, когда оба учились. Она — на педагогическом, он — на техническом. Впервые увиделись в очереди в столовой, поспорили из-за какой-то мелочи, разошлись раздраженные, а через три дня снова встретились там же и уже рассмеялись.
Она часто смеялась. Не потому, что всё вокруг было смешно, а потому, что умела находить светлое даже там, где другие видели только серость. Готовила странно: иногда так вкусно, что хотелось просить добавки, иногда совсем неудачно. Боялась высоты, но призналась не сразу. Он понял по тому, как она вцеплялась в перила балкона.
— У нее были серые глаза, — сказал Остап. — Не голубые. Я сначала думал голубые, но нет. Серые. Почти прозрачные. Ты похожа на нее. Я почувствовал это еще до того, как понял почему.
Мирослава слушала молча.
— Я не сказал ей про документы сразу, — продолжил он. — Хотел разобраться сам. Теперь понимаю: надо было говорить. Надо было уезжать вместе. Раньше.
— Ты не мог знать, как быстро всё случится.
— Мог догадаться.
Она не стала спорить. Это был его груз. Мирослава не имела права ни отнимать его, ни класть сверху свои слова.
— Она была хорошим человеком, — сказал Остап. — Лучше меня.
— Это было нетрудно, — произнесла Мирослава.
Пауза.
Она не хотела, чтобы получилось так жестко. Но сказанное уже осталось между ними.
Остап кивнул.
— Да. Наверное.
На четвертый день позвонил Игорь Павлович.
— Нашли. Приезжайте.
Мирослава приехала меньше чем через час.
Следователь положил перед ней распечатки.
— Мужчина, который приходил в больницу, раньше работал руководителем службы безопасности на том же заводе. Уволился незадолго до закрытия предприятия. Сейчас частный консультант.
Мирослава смотрела на бумаги.
— И еще, — продолжил он. — Подтверждение личности Остапа Даниловича Левченко найдено в архиве кадровой службы. Там же обнаружено заявление об увольнении. Датировано той неделей, когда случился пожар. Подпись есть, но предварительная проверка вызывает сомнения. Документ мог быть оформлен не им или подписан под давлением.
— Это что-то меняет?
