— Как у тебя записано отчество?
Мирослава задержалась.
— Левченко Мирослава Остаповна.
Он повторил:
— Остаповна.
— Да.
Она вышла в коридор. Всё было прежним: стены, лампы, запах больницы, шаги сестер. Но внутри что-то получило имя. Не стало легким. Просто перестало быть безымянным.
На следующее утро Григорий Матвеевич вызвал ее в кабинет.
По его лицу Мирослава сразу поняла: разговор будет неудобным.
— Садитесь.
Она осталась стоять.
— До меня дошла информация, что пациент, которого вы ведете, оказался вашим родственником.
— Отцом, — сказала Мирослава.
Заведующий кашлянул.
— Это меняет юридическую сторону. Если он ваш отец, надо устанавливать личность, оформлять пребывание в стационаре, документы, страховку. Мы не можем бесконечно держать человека без бумаг.
— Я понимаю. Заявление об установлении личности уже подано. Есть имя, прежнее место работы, город, где он жил. Этого достаточно для архивных запросов.
Григорий Матвеевич выглядел так, будто его обогнали.
— Вы уже подали?
— Вчера вечером.
Он помолчал.
— Держите меня в курсе.
— Разумеется.
Мирослава повернулась к выходу.
— Мирослава Остаповна, — вдруг сказал он.
Она оглянулась.
В лице заведующего появилось что-то непривычное. Не должностное. Человеческое.
— Я рад, что он жив.
Мирослава посмотрела на него.
— Я тоже.
И вышла.
Со следствием всё началось без лишней драмы. Мирослава пришла с конкретными данными: имя, прежняя работа, примерные годы, обстоятельства пожара. Следователь Игорь Павлович, усталый мужчина средних лет, внимательно записал всё, задал уточняющие вопросы и сказал, что при таких вводных установить личность можно, хотя быстро никто ничего не обещает.
Ждать несколько недель Мирослава умела.
Но события ждать не стали.
Через три дня после разговора с заведующим, когда Остапа уже перевели из реанимации в палату, когда он мог сидеть, вставать и понемногу ходить, в больницу пришел незнакомец.
Мирослава не увидела его сразу. Ей рассказала Раиса.
— К нему мужчина приходил, — сказала она вечером, когда они остались в коридоре вдвоем. — Сказал, родственник. Хотел пройти.
Мирослава остановилась.
— Какой родственник?
— Я не пустила. Без подтверждения нельзя. Он спорить не стал, но уходить тоже не торопился.
— Как выглядел?
— Лет шестьдесят. Одет прилично, пальто хорошее. Говорил спокойно. Очень спокойно. Но глаза… — Раиса нахмурилась. — Не родственник это. Человек пришел не навестить. Проверял.
— Если появится снова, сразу звоните мне, — сказала Мирослава. — Не пускать ни под каким предлогом.
Раиса кивнула.
Мирослава пошла к Остапу.
— К тебе сегодня пытался пройти мужчина. Назвался родственником.
Лицо Остапа стало осторожным.
— Опиши.
— Около шестидесяти. Приличный. Спокойный. Вежливый.
— Спокойствие ничего не значит, — сказал Остап. — Самые опасные часто говорят тише всех.
— Ты помнишь кого-нибудь из тех, кто приходил к тебе тогда? С завода?
Он смотрел в окно.
— Завод давно закрыт. Люди разошлись. Прошло двадцать пять лет. Но если кто-то узнает, что я жив и начал вспоминать, ему может не понравиться.
— Значит, завтра поговорю со следователем.
— Мирослава.
Она повернулась.
— Осторожно.
— Я умею.
— Я серьезно.
— Я тоже, — сказала она. — Всю жизнь умею быть осторожной.
Он смотрел на нее, и что-то в его лице смягчилось.
— Ты похожа на Софию. Такая же упрямая.
Мирослава помолчала.
— Расскажешь мне о ней?
— Да, — сказал он. — Расскажу. Только не сегодня. Сегодня сил мало.
— Тогда я просто посижу.
Он не ответил, но глаза закрыл спокойно.
За окном падал первый снег — редкий, тихий, нерешительный. Мирослава сидела у кровати и думала о документах, следствии, выписке, жилье. У нее была комната. У него не было ничего. Это тоже придется решать. Не красиво, не символически. Просто практически.
Она не боялась.
У страха не оставалось времени.
Незнакомец пришел снова на следующий день.
Раиса позвонила коротко:
— Он здесь.
Мирослава вышла к посту раньше, чем мужчина успел закончить разговор с дежурной сестрой.
Она сразу поняла, о ком говорила Раиса. Пальто из хорошей ткани, аккуратная седина, ровное закрытое лицо. Такие лица бывают у людей, которые давно привыкли не выдавать намерений.
— Чем могу помочь? — спросила Мирослава.
Мужчина повернулся к ней.
— Я хотел бы навестить Остапа Левченко. Узнал, что он здесь.
— Кем вы ему приходитесь?
— Старый коллега. Хотел убедиться, что с ним всё в порядке.
— Как вы узнали, где он находится?
