Лось прошел недавно, часа три назад.
След четкий, глубокий. Самец крупный. Чуть дальше — следы косули.
Целое стадо, штук шесть. Шли на водопой к реке. Птичий помет на тропе, глухари ночевали рядом.
У четвертого километра свернул с дороги на тропу. Тут уже настоящий дикий лес, густой, темный, пахнет сыростью и хвоей. Тропа узкая, еле заметная, но я ее знаю наизусть.
Шестнадцать лет хожу. Глаза закрой, все равно не собьюсь. Идти медленнее.
Приходится обходить упавшие деревья, перешагивать корни, иногда протискиваться между стволами. На шестом километре вышел к первому солонцу. Солонец — это искусственная кормушка для копытных.
Соль в чистом виде. Лоси и косули приходят лизать. Получают минералы, которых не хватает в обычной пище.
Проверил. Соль почти вся вылизана, нужно добавлять. Записал в журнал.
17 мая. Солонец номер 3. Северный участок, требуется досыпка.
Достал из рюкзака мешочек с солью, высыпал в деревянное корытце. Килограмма три. На две недели хватит.
Дальше шел вдоль речки Талая. Вода высокая, весенний паводок еще не закончился. Речка шумная, быстрая.
Через нее переправляться опасно, унесет. Хорошо, что тропа идет по правому берегу, переходить не надо. Смотрел на воду.
Чистая, прозрачная. Камни на дне видно. В июне тут хариус пойдет.
Можно будет на удочку половить. На восьмом километре нашел старый медвежий след. Неделю назад, может, чуть больше.
Медведица с медвежатами. Один большой отпечаток и два маленьких рядом. Шли вдоль реки, потом свернули в лес.
Ничего странного, обычное дело. Весной медведицы выводят потомство. Учат медвежат добывать еду, показывают территорию.
Записал в журнал. Восьмой километр, следы медведицы с двумя детенышами. Давность около недели.
К девяти утра дошел до второй кормушки. Тут уже не солонец, а обычная кормовая площадка. Сено, ветки, зерно.
Для косуль в основном. Проверил, сено почти все съедено. Зерна осталось немного.
Тоже записал, тоже досыпал из запасов. Дальше планировал дойти до вышки, проверить ее состояние. А потом по другой тропе вернуться на кордон.
Километров двенадцать получится по кругу. К обеду управлюсь, если не задерживаться. Обычный рабочий день, ничего особенного.
Я тогда не знал, что через час все изменится. После второй кормушки пошел дальше, к вышке. Километра полтора оставалось.
Тропа шла через густой ельник, потом через смешанный лес. Кедр, лиственница, береза. Солнце поднялось высоко, стало жарко.
Снял куртку, убрал в рюкзак. Шел в одной рубашке, удобно. Примерно на десятом километре от кордона почувствовал странность.
Не сразу понял, в чем дело. Просто появилось ощущение: что-то не так. Остановился, прислушался.
И тут понял. Тишина. Полная, мертвая тишина.
Это было неправильно. Май, десять утра, теплая погода. Лес должен шуметь.
Обычно в это время птицы галдят на всю округу. Кедровки кричат резко. Дятлы стучат по стволам.
Сойки переговариваются, синицы свистят. Весной особенно шумно. Гнездовой период.
Все заняты, суетятся, кричат. А тут ничего. Только ветер листву шевелит, да речка вдалеке журчит.
Я прислушался внимательнее. Тишина давящая, неестественная. Будто вся живность разом замолчала.
Или ушла. Такое бывает, когда рядом крупный хищник. Медведь, например, или волк.
Птицы затихают. Мелкие звери прячутся. Ждут, пока опасность пройдет.
Огляделся. Лес вокруг обычный, ничего подозрительного. Деревья, кусты, тропа.
Но дискомфорт не проходил. Рука сама потянулась к ракетнице на поясе. Проверил, на месте ли.
На месте. Газовый баллончик тоже. Пошел дальше, но уже настороженно.
Смотрел по сторонам, прислушивался к каждому звуку. Метров через двести тишина чуть ослабла. Где-то вдалеке кедровка крикнула один раз, потом опять замолчала.
Слишком тихо для мая. Прошел еще метров триста. Тропа вывела на небольшую возвышенность.
Открылся вид на лес впереди. И тут я увидел. Над кромкой леса метрах в пятистах кружат птицы.
Много. Штук двадцать, может больше. Черные, крупные.
Вороны. Достал бинокль, навел. Точно вороны.
Кружат низко, медленно, по одной траектории. Классическое поведение. Нашли падаль.
Обычно в таких случаях они уже сидят на земле или на ближайших деревьях, копошатся, дерутся за еду. Но эти только кружили, не садились. Это было странно.
Вороны — птицы наглые, жадные, осторожные, но не до такой степени. Если нашли еду, они не будут просто кружить. Значит, что-то их пугает.
Что-то рядом с падалью, что-то опасное. Я стоял и смотрел в бинокль. Вороны продолжали кружить.
Одна попыталась снизиться, но тут же резко взмыла обратно, каркнула тревожно. Остальные подхватили, закаркали хором. Потом опять замолчали, продолжили кружить.
Опустил бинокль. Задумался. Варианты простые.
Либо там лежит крупный хищник: медведь охраняет свою добычу, не подпускает воронье. Либо человек рядом. Живой или мертвый.
Либо что-то еще, чего я не учел. Менять маршрут или нет? До вышки километр остался, можно дойти, проверить, вернуться на кордон.
Вороны — не моя проблема. Падаль в лесу — обычное дело. Может, лось упал, сердце не выдержало.
Может, косуля под лавину попала. Весной такое случается. Но что-то не давало покоя.
Интуиция, что ли? Шестнадцать лет в лесу. Восемь лет до этого участковым. Научился чувствовать, когда что-то не так.
И сейчас чувствовал. Что-то не так. Постоял еще минуту.
Вороны кружили. Тишина давила. Ветер стих.
Стало душно. Посмотрел на часы. Десять двадцать.
Времени достаточно, управлюсь. Решил: пойду посмотрю. Все равно обратный путь через ту сторону удобнее.
Заодно проверю, что там случилось. Если медведь на добыче, обойду стороной. Если что-то серьезное, вызову по рации подмогу.
Свернул с тропы, пошел напрямик через лес в сторону воронья. Шагов через пятьдесят достал ракетницу, держал наготове. Газовый баллончик расстегнул на поясе.
Нож проверил. В ножнах, легко вытаскивается. Шел медленно, осторожно.
Смотрел под ноги, чтобы ветки не хрустели, шаги тихие. Оглядывался по сторонам. Вдруг медведь рядом, не заметил.
Но лес пустой, мертвый. Ни звука, ни движения. Метров через триста лес начал редеть.
Впереди показалась поляна. Небольшая, метров пятьдесят в поперечнике, открытая. Вороны кружили прямо над ней.
Я остановился на краю, присел за кустом. Смотрел. Поляна пустая.
Трава молодая, зеленая, кое-где проталины. Ручей протекает через середину. Узкий, сантиметров тридцать шириной.
На другой стороне поляны у опушки что-то темное лежит. Крупное, неподвижное. Вороны кружили прямо над тем местом.
Нехорошее предчувствие усилилось. Сидел за кустом. Смотрел на темное пятно у опушки.
Вороны продолжали кружить, не садились. Я пытался успокоить себя, найти логичное объяснение. Скорее всего, обычная падаль.
Лось, например. Весной они ослаблены после зимы. Корма не хватало, организм истощен.
Сердце не выдерживает. Животное падает, умирает. Это нормально, естественный отбор.
Каждую весну нахожу по два-три трупа. Или косуля могла попасть под снежный карниз. Они до мая кое-где висят на склонах, потом обрушаются.
Придавит животное, все, конец. Может, старый медведь. Они тоже не всю зиму переживают.
Ложатся в берлогу осенью, а весной не просыпаются. Или просыпаются, но сил выйти уже нет. Умирают там же, в берлоге.
А иногда выползают на поляну, ложатся на солнце. И все. Находил такие случаи.
Медведь лежит, как будто спит. Глаза закрыты, поза спокойная. Просто сердце остановилось.
Вороны не садятся. Значит, что-то их пугает. Логично.
Может, рядом живой медведь. Медведь-самец нашел падаль, охраняет. Или росомаха.
Росомахи злые, агрессивные. Воронье на пушечный выстрел не подпускают. Могла притащить сюда чью-то добычу.
Лежит рядом, сторожит. Все объяснимо…
