Говорят, руки-ноги переломаны, ребра все сломаны, как зверь какой-то поработал».
«Полиция теперь всех опрашивает, ищут того, кто и Леху, и Серегу покалечил. Думают, один человек всех троих». Я допил чай, встал.
«Найдут, наверное, рано или поздно. Мне на работу пора, на стройку». Тетя Клава посмотрела на меня внимательно.
«Леша, а ты когда приехал-то? Недели две назад?» Я кивнул.
«Да, примерно. А что?» «Ничего, ничего, просто спросила».
Она встала, ушла. Но я видел в ее глазах подозрения. Она что-то понимала или догадывалась.
Через день приехали следователи из соседнего города. Молодой лейтенант Соколов и старший сержант Власов. Обходили дома, опрашивали жителей.
Дошли и до нас. Я открыл дверь. Лейтенант был худой, в очках, с блокнотом.
Выглядел скорее студентом, чем копом. «Громов Алексей Николаевич? Можно задать несколько вопросов?»
«Пожалуйста». Я пригласил их на кухню, усадил за стол. Мать испуганно смотрела из комнаты.
Лейтенант достал блокнот, ручку. «Вы недавно вернулись из армии?» «Да, месяц назад, служил в десанте».
«Понятно. А вы знакомы с Вадимом Крысиным, Сергеем Крысиным и Алексеем Кабановым?» Я покачал головой: «Слышал фамилии».
«Все трое пострадали недавно, верно? Но лично не знаком. Я два года в армии был, а они, насколько понимаю, тут промышляли».
Лейтенант кивнул, записал. «А ваша мать знакома с ними?» Мать вышла из комнаты, села рядом, тихо сказала.
«Знакома. Они приходили, требовали деньги. Я задолжала за квартиру, они сказали, что помогут».
«А потом требовали больше, чем давали». Лейтенант посмотрел на нее внимательно. «Они вас избивали?»
Мать кивнула, показала сломанные пальцы. «Вадим ломал, месяц назад». «А вы, Алексей Николаевич, знали об этом?»
«Я узнал, когда приехал, мать рассказала. Я хотел пойти в полицию, но она боялась. Говорила, что инспектор в доле с ними».
Лейтенант нахмурился. Бывший участковый Петрович действительно был связан с крысиными. Это выяснилось, и его отстранили от должности.
«Но вы ничего не предприняли?» Я пожал плечами: «Что я мог?»
«Только приехал, еще не разобрался. Думал, надо собрать доказательства, потом уже идти выше, в город. Но не успел, их уже кто-то нашел раньше».
Лейтенант смотрел на меня долго. Я выдерживал взгляд спокойно. Руки на столе, лицо открытое.
Военный, только что вернулся, помогает матери. Обычный парень. «У вас есть алиби на ночь нападений, 11, 13 и 15 июня?»
Я задумался. «11-го я был дома, мать подтвердит. 13-го тоже дома».
«15-го работал на стройке до вечера, потом домой, соседи видели». Лейтенант записал. «Свидетелей нет?»
«Мать — свидетель, и соседи». Он кивнул, закрыл блокнот. «Хорошо, если что вспомните, обращайтесь, вот телефон».
Они встали, ушли. Когда дверь закрылась, мать прошептала: «Леша, они знают?»
Я покачал головой. «Подозревают, может быть, но доказательств нет. Следов не осталось, свидетелей нет».
«Леха и Серега молчат, боятся. А Вадим мертв. Все чисто».
Она обняла меня, заплакала. «Я боюсь. Вдруг найдут что-то, посадят тебя».
«Не найдут, мам. Обещаю». Следующие недели прошли в напряжении.
Полиция искала, опрашивала, проверяла. Но упирались в стену молчания. Поселок знал, что Крысин и его банда получили по заслугам.
Никто не хотел помогать следствию. Наоборот, все радовались, что кошмар кончился. Леху и Серегу выписали из больниц.
Оба инвалиды теперь. Леха на костылях, руки не работают. Серега тоже со сломанными руками, лицо изуродовано.
Они уехали из поселка, исчезли. Боялись, что вернутся за ними снова. Инспектора Петровича уволили.
Возбудили дело за соучастие. Он пытался договориться, сдать кого-то, но некого было сдавать. Крысина убили, остальные сбежали, дела их закрыты.
Лейтенант Соколов приезжал еще раз. Сказал, что дело закрывают за отсутствием улик. Спросил напоследок: «Громов, честно, это вы?»
