Так как я «была бедной», Раиса Павловна и Даниил считали, что я не смогу оплатить много. Она демонстративно обещала внести свою часть, но всякий раз, когда приходил счет за цветы, площадку или музыку, у нее то кошелек оставался в машине, то карта неожиданно не проходила.
В итоге почти все заплатила я из своих «сбережений». Сбережений, которые на самом деле были безлимитной черной картой, спрятанной в тайном отделении кошелька.
А потом появилась Лера.
— Ты должна познакомиться с Лерой, — сказал Даниил за три месяца до свадьбы. — Она мне как сестра. Мы вместе выросли.
Лера была эффектной в самом прямолинейном смысле: облегающие платья, громкий смех и привычка касаться руки Даниила каждый раз, когда она что-то говорила. Когда мы пошли выпить, она почти не смотрела на меня. Весь вечер вспоминала с ним старые истории и шутки, в которых для меня не было места.
— Ой, помнишь ту ночь на Мальдивах? — засмеялась она, наклоняясь к нему.
— Ты же говорил, что никогда не мог позволить себе путешествия, — растерянно сказала я.
Даниил на секунду застыл.
— Это была поездка после выпуска. Родители копили на нее несколько лет.
Раиса Павловна обожала Леру. И сравнивала нас открыто.
— Лера, это платье просто потрясающее. Ты как кинозвезда. — А потом поворачивалась ко мне: — Мила, может, она сводит тебя по магазинам? Ты всегда одеваешься слишком просто.
Я отмахивалась. Уговаривала себя, что уверена в себе. У меня было кольцо. У меня был мужчина.
Но настоящей проблемой стал пентхаус.
Нам нужно было где-то жить. Холостяцкая квартира Даниила была крошечной, моя съемная — тоже не для двоих. Я нашла потрясающий пентхаус в центре столицы, в элитном районе. Банковская недвижимость после изъятия, оцененная в восемь с половиной миллионов долларов. Даже так цена была недосягаемой для административного помощника и менеджера по продажам.
— У меня есть наследство, — сказала я ему однажды вечером. Это была полуправда. — Бабушка оставила деньги. Их хватит, чтобы купить квартиру сразу.
У Даниила глаза едва не вылезли из орбит.
— Сразу? Ты серьезно?
— Да. Я хочу, чтобы мы начали без долгов.
В тот же вечер появилась Раиса Павловна.
Внезапно я стала ей очень интересна. Она смотрела на меня расчетливо, почти жадно.
— Это замечательная новость, Мила, — промурлыкала она. — Но покупка недвижимости — дело непростое. Налоги, страховка, обязательства. Ты ведь никогда этим не занималась. А Даниил каждый день работает с договорами. Почему бы ему не взять все на себя?
— Конечно, я справлюсь, — сказал Даниил, беря меня за руку. — И подумай о внешней стороне. Я хочу чувствовать, что тоже вношу вклад. Если ты переведешь деньги на мой счет, я подпишу чек и все оформлю. Пусть соседи думают, что я хозяин дома. Ради моего достоинства, ладно?
Это звучало нелепо.
Но он выглядел таким искренним. А Раиса Павловна одобрительно кивала.
— Это вопрос уважения, Мила. Жена не должна унижать мужа еще до начала брака.
И я согласилась.
Я перевела деньги.
Но наивной я не была. Отец воспитал меня иначе. Я попросила своего адвоката, Веру Климову, подготовить документы. Деньги прошли через счет Даниила, чтобы сделка выглядела так, как ему хотелось, но недвижимость была оформлена на сто процентов на мое имя.
Даниил никогда не читал мелкий шрифт. Он видел только, что деньги пришли и ушли. Решил: раз чек подписал он, значит, пентхаус его.
Он думал, что обманул меня.
Я помню день, когда нам передали ключи. Даниил закружил меня посреди пустой гостиной.
— Наш замок, — сказал он с гордостью.
Я прижалась губами к его плечу и прошептала про себя:
«Мой замок».
Он этого не услышал.
Теперь, лежа под кроватью и слушая, как Раиса Павловна обсуждает план захвата пентхауса, я наконец поняла все. Они не знали правды: квартира принадлежала только мне. Они были уверены, что это совместное имущество, купленное на «его» деньги, потому что чек шел с его счета. Они искренне верили, что смогут доказать, будто я не вложила ни копейки.
Голос Раисы Павловны вернул меня в реальность.
— Когда заканчивается аренда у Леры?
Я вздрогнула.
Теперь она говорила уже не с Жанной. Она разговаривала с Даниилом.
— Через полгода, — пробормотал он, уткнувшись лицом в подушку. — Поэтому нам и надо ускориться, мам. Я не могу, чтобы она бесконечно спала на диване у сестры. И потом, ребенку нужна своя комната.
Мир остановился.
Под кроватью стало так тихо, что я услышала собственный пульс.
Ребенок.
Я так сильно зажала рот ладонью, что почувствовала вкус крови.
— Не переживай из-за ребенка, — деловым тоном сказала Раиса Павловна. — Как только Милы здесь не будет, мы оборудуем детскую во второй спальне. И закрасим этот ужасный желтый цвет, который она выбрала.
Меня скрутило от тошноты. Я была в нескольких секундах от того, чтобы вывернуть на ковер все, что ела на свадьбе.
Лера была беременна.
Даниил, мой муж меньше чем сутки, сделал ребенка своей подруге, которая была ему «как сестра».
— Мне просто ее жалко, мам, — сказал он.
На секунду в груди вспыхнула крошечная надежда. Может быть, у него осталась совесть. Может быть, ему стыдно.
— Жалко из-за чего? — резко спросила Раиса Павловна. — Из-за того, что ты обеспечиваешь себе будущее?
