Он рассказывал ей о поле, хотя сам потом усмехался этой привычке. Говорил, что весна в этом году вышла неровная, что земля долго держала холод, но теперь должна отойти. Рассказывал, где надо подлатать изгородь, где трава обычно поднимается раньше всего, как за домом по вечерам пахнет сырой листвой. Он не ждал ответа. Просто голос заполнял пустоту, а Снежка слушала, иногда поднимая голову, будто различала в нем не смысл, а спокойствие.
Прошла неделя, потом еще несколько дней. Чуда не случилось, но начались маленькие перемены, из которых и складывается возвращение к жизни. Снежка стала допивать воду не так жадно, как в первый вечер, а ровнее. Потом однажды Остап заметил, что овса в кормушке осталось меньше обычного. На следующий день она сама потянулась к сену, долго жевала, медленно, будто вспоминала забытое движение. Ее взгляд перестал быть неподвижным. В нем еще оставалась усталость, но уже не было той страшной пустоты, что на рынке. Иногда, когда Остап входил, кобыла поворачивала голову навстречу, и это движение казалось ему настоящим подарком.
В начале июня во двор въехала Марта Андреевна Гнатюк. Ветеринар была молодой, собранной, с внимательными глазами и такими уверенными движениями, по которым сразу видно человека, привыкшего не только говорить, но и работать руками. Остап сам попросил ее заехать, хотя заранее знал, что услышит не самые легкие слова. Он не отвергал помощи, просто боялся, что после осмотра ему скажут то, чего он не хотел признавать: надежды нет.
Марта вошла в постройку, поздоровалась и сразу стала смотреть на Снежку. Она не охала, не разводила руками, не бросала быстрых выводов. Остапу это понравилось. Она подошла к кобыле спокойно, дала понюхать ладонь, затем осмотрела ногу, аккуратно прощупала припухшие места, проверила, как животное переносит вес.
Снежка терпела, только иногда дергала кожей и напрягала шею. Остап стоял рядом, положив руку ей на холку, и чувствовал, как под пальцами проходит тревожная дрожь.
— Травма серьезная, — сказала Марта наконец. Она выпрямилась, сняла перчатки и посмотрела на Остапа без лишней мягкости, но и без равнодушия. — Я не буду вас пугать, но и обнадеживать просто так не стану. Нужны обследование, препараты, правильная схема лечения. Сустав и мягкие ткани пострадали сильно. Если пустить на самотек, она может остаться хромой или снова ухудшиться.
Остап молча слушал. Каждое слово он понимал. Он не был человеком, который верит, будто одна добрая рука заменит все знания. Но и денег на полноценное лечение у него не было. Да и сама Снежка, казалось, только начала подниматься из той ямы, в которую ее столкнули…
