Он не кричал. Голос и без того разнёсся под сводами с властностью человека, который больше не торговался с собственным страхом.
— После завершения пира моей жене подали настой с неизвестной примесью. Принёсший его слуга дома Вейлар Мартен вскоре был найден убитым и уже не мог рассказать, кто отдал приказ. В наших покоях обнаружили тело Сильвии де Норель, помощницы духовника вдовствующей королевы, наряженной как молодая герцогиня. Рядом оставили записку, заманивавшую Элиану в старый архив. Одновременно исчезла моя личная печать.
Ропот поднялся сразу. Упоминание Сильвии заставило советников переглянуться, а архиепископа — стиснуть губы. Несколько дам отступили от Октавии, будто между ними внезапно возникла пропасть.
— Это бессвязный рассказ измученного человека, — заявила тётка. — Мой племянник провёл тяжёлую ночь и теперь ищет врагов среди семьи.
— Молчите, — произнёс Рейнар.
Одно слово упало в зал с такой силой, что даже шёпот прекратился. При дворе никто не слышал, чтобы он разговаривал с Октавией подобным образом. Годы её незримой власти держались на уверенности, что племянник всегда отступит до открытого столкновения. Эта уверенность исчезла.
— Дом, которым вы распоряжались как собственным, ещё не закончил говорить, — продолжил он. — В старом архиве под защитой печатей моего отца найдены документы, имеющие отношение к происхождению женщины, которую сегодня пытались использовать как ключ, а затем заставить замолчать.
Он поднял королевский конверт. Свет свечей лёг на потемневший сургуч.
— Эти бумаги подтверждают, что Аделина де Северан, законная дочь старшего брата прежнего короля, оставила ребёнка. После её тайного брака старшую ветвь исключили из видимого наследования, но право крови не исчезло. Дочь Аделины была укрыта под другой фамилией и передана под защиту древней клятвы.
Слова «Северан», «законная дочь» и «старшая ветвь» прошли по залу, как огонь по сухой ткани. Люди склонялись друг к другу, повторяли имя матери, пытались пересчитать родословные, договоры и собственные выгоды. Одни бледнели, другие смотрели на меня с внезапным страхом, третьи — с жадным интересом.
Архиепископ не сводил глаз с конверта.
Отец закрыл глаза. Возможно, только теперь он услышал треск того дома, который рассчитывал спасти моим браком.
Октавия шагнула вперёд.
— Даже если найдено настоящее свидетельство, его нельзя объявлять без проверки совета. Ты превращаешь неподтверждённые бумаги в оружие.
— Проверка состоится, — отозвался Рейнар. — Но сначала все узнают, ради чего этой ночью пролилась кровь.
Он повернулся ко мне и протянул руку. Я вложила ладонь в его пальцы и вышла на полшага вперёд. В этот миг мне вспомнилась часовня: там отец одним взглядом заставлял меня произнести чужое решение. Теперь рядом стоял человек, который не подсказывал слова и не говорил вместо меня.
— В официальном акте указано имя ребёнка Аделины, — сказала я. — Этим ребёнком являюсь я. Всю жизнь меня называли Элианой де Ровель, но мать записала меня под своим настоящим родом.
Собственный голос казался неожиданно ясным.
— Моё имя — Элиана де Северан.
Кто-то резко втянул воздух. В дальнем конце зала упал кубок. Но сильнее общего потрясения подействовали следующие слова Рейнара.
— Мою жену больше никто и никогда не передаст из рук в руки, словно часть договора…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
